ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ТАМ (Восточное полушарие)
ГЛАВА ВТОРАЯ – АРХИВЫ
Прежде, чем рассказывать о настоящем и недавнем прошлом, я, пожалуй, попытаюсь припомнить обрывки ускользающей «старины», истории о конце XIX и начале XX веков, задержавшиеся в моей памяти. Думаю, что иначе время и расстояние смоют их в небытие…
1
Мой дедушка, папин отец Давид Яковлевич приехал на Кавказ в своей молодости и навсегда обосновался там. В то время звали его Довид Aбрахам Янкель Шмуэль. Как я понимаю, согласно еврейской традиции, два первых имени принадлежали ему, а два вторых – его отцу, моему прадедушке.
От последнего осталась одна фотография, на которой он запечатлён чинно сидящим за столом с талмудом в руках. Семья Нейманов жила тогда в Белоруссии в Нежнине: прадед учительствовал в хедере, а прабабушка – его двоюродная сестра Етта – растила шестерых детей, вела хозяйство и держала бизнес – лавку восточных сладостей. К сожалению, она рано умерла от “карбункула под мышкой”. Мне он представляется метастазом рака груди в лимфатические узлы…
Прадед женился во второй раз и воспитывал кучу детей – своих, жены, общих. Но его старшие дети от первого брака стали разъезжаться. Два старших сына учились в Швейцарии – журналистике и медицине, а дочь Голда получила диплом акушерки в Варшаве и работала в Стамбуле у врача-армянина, пока волна геноцида не вышвырнула их из Турции в соседнюю Грузию. После чего Голда обосновалась в Тифлисе и успешно принимала там роды многие десятилетия. Подтверждением тому служит и моё появление на свет, но об этом – позже.
Приехав на Кавказ, мой юный дед поселился у сестры, в её маленькой двухкомнатной квартирке возле Центрального рынка. Он учился в ремесленном училище и подрабатывал репетиторством с учениками, а в 1916 году в поступил в медицинский институт Петербурга.
Судьбы всех его братьев и сестёр сложились весьма прилично. Старший брат стал главным редактором меньшевистской газеты “К победе!” и вместе с Троцким был выслан из страны. Это, в отличие от Троцкого, спасло ему жизнь. Он женился на Нине – подруге среднего брата, Бориса, которая, как и он, училась медицине, но в Петербурге. “Как?” – удивитесь вы, – “Женщина, еврейка?”
Нина была удивительный человек! Чтобы получить разрешение на жительство в Петербурге, она добыла себе “жёлтый билет”, зарегистрировавшись в полиции как проститутка. А проституткам, в отличие от евреек, разрешалось жить в столице!
Борис учился медицине в университете Лозанны на деньги жены – богатой меценатки и любительнице юных прохвостов. Но окончив учёбу, Борис сделал всем ручкой: и жене, и подруге Нине, и укатил на Урал, где женился на третьей женщине, с которой прожил всю оставшуюся жизнь, работая врачом в санатории Пятигорска и воспитывая маленькую собачку.
Нина, покинутая Борисом, не осталась одна, а вышла замуж за старшего брата, тайно обожавшего её, и эмигрировала с ним. Вначале – в Германию, затем – во Францию и, наконец, в США. К сожалению, на старости лет у заслуженного меньшевика Неймана “поехала крыша”, и он разошёлся с женой, припомнив ей её “жёлтое прошлое”.
Их сын по стопам отца стал журналистом и работал на радиостанции “Голос Европы”, дослужившись до её главного редактора. Я сам читал статьи в советских газетах о том, какой он матёрый шпион и столп капитализма.
Их дочь преподавала иностранные языки, была в счастливом браке за химиком-немцем, отчего куча родственников с обеих сторон от них отвернулась.
Со своими двоюродными дядей и тётей я познакомиться не успел, но знаю тёткиных детей. Её младший сын вышел недавно на пенсию, запустив кучу шаттлов, а старшая дочь всё ещё преподаёт английский в университете. Брат весьма религиозный, и, несмотря на инженерно-конструкторские знания, имена всех его четверых детей начинаются с буквы И (догадайтесь в честь кого). У сестры другое – она вышла замуж за инженера-араба, отчего куча родственников с обеих сторон от них отвернулась. Брак позже распался, а уезжать из мусульманской страны без своих детей сестра не захотела –дождалась их совершеннолетия, пока они сами, а не их отец, решили, где им жить. Сейчас дети – с матерью, в Америке – устраивают между собой шиитско-сунитские диспуты и посмеиваются над маминым арабским…
Старшая сестра деда, Голда, как я уже говорил, принимала новорождённых, а также братьев и сестёр из Белоруссии. Всю жизнь она прожила со своей сестрой Бертой, мужчинами там и не пахло, во всяком случае, до меня ничего такого не дошло. Третья, самая младшая сестра, Инна, вышла замуж за местного армянского парня. Они родили двух дочек, чьи дети живут в Израиле и США.
Мой дед Давид хорошо знал математику. Видимо, это наследственная черта. То же самое можно сказать про папу и меня. Дед рассказывал, что был репетитором по математике у сына наместника Кавказа, князя Воронцова. Однажды дед встретил своего ученика после революции. Тот сопровождал двух сестёр милосердия и попросил деда, как порядочный человек порядочного человека, достать ему билеты до Батума и помочь защитить переодетых членов императорской семьи от неправедного суда и гибели.
В историю спасения я единственный из всей семьи верил, но никак не мог взять в толк: с чего бы наместнику Кавказа и князю приглашать репетитором к своему сыну моего деда, учащегося ремесленного училища? И так же, как я поступал потом всю жизнь, я задал деду прямой вопрос об этом.
– Нет ничего проще, Ник! Подумай сам, ты же хорошо считаешь: сколько сэкономил Воронцов, платя мне, молодому педагогу, не рубль за урок, а пятьдесят копеек, учитывая, что первые полгода мы занимались три раза в неделю, а вторые, когда ученик уже окреп – только два – хватало и этого.
– Он сэкономил пятьдесят процентов! – отрубил я, жалея деда.
С Воронцовым, этим жмотом, мне всё было ясно.
Бабушка Оля была барышней из состоятельной семьи, и обладала твёрдым характером. Дедушка стал её поклонником, будучи студентом медицинского института в Петербурге. Как раз случилась революция. Дед потом красочно описывал взятие Зимнего, в котором якобы принимал участие. Описания мнимой битвы довольно точно совпадали с кадрами фильмов Эйзенштейна, Пудовкина, Ромма. Более или менее достоверен ящик шоколада, вынесенный из подвалов-хранилищ дворца. Тем не менее, бабушка боялась за судьбу своего жениха и действовала решительно. Она написала письмо, призывающее деда покинуть столицу и сочетаться с ней браком “теперь или никогда”! Видимо, революционная ситуация зрела не только в политических кругах, но и в головах отдельных граждан: дед бросил Петроград, шоколад и деканат и навсегда вернулся на Кавказ, где мирно прожил жизнь со своей суженной и тремя детьми: дядей, папой и тётей. Врачом он так и не стал…
После войны дед ездил в Белоруссию искать семью. Он разузнал, что родни у него там не осталось. Отец умер до войны, а мачеха и младшие дети погибли. Сводный брат Самуил, который закончил факультет журналистики и работал в редакции газеты в Варшаве ушёл в подполье и был расстрелян в городском гетто. Их дом в Нежнине оставался заколоченным. Деду предложили вступить во владение им, но он отказался: слишком много было обездоленных семей.
Про папиных брата и сестру я могу вспомнить многое. Старший папин брат, Абель, был добрым, но… своеобразным человеком. Ходили сплетни, что он переболел менингитом и был не вполне адекватным, но, думаю, что менингит не влияет на логику и не передаётся по наследству, а подобные свойства я вижу у его потомков. По-моему, существует какая-то особенность в связях между нейронами. Реально – ничего особенного, но источник многих шуток и смешных ситуаций.
Абель никогда не мог заработать «лишнюю копейку» и, даже вкалывая инженером на стройке, просил отца купить ему резиновые сапоги подешевле на базаре. Дед поражался: “Ну, где вы второго такого найдёте? Другой бы со стройки прислал вагон сапогов на базаре продавать!”
Абель всегда хотел сделать подарок детям, если вспоминал об их дне рождения, но так как не имел денег, то уносил с работы чертёжные карандаши и дарил их. Все его утверждения были спорны и неочевидны даже для маленького Ника, но переспорить дядю было невозможно: он и взрослых-то не слушал и нанизывал свои аргументы один на другой, в возбуждении крича и бегая по комнате. У него было три жены и трое детей от первых двух.
Младшая папина сестра, Лия родилась с папой в один день, сорвав празднование его дня рождения. Наверное, поэтому они были большими друзьями всю жизнь. У Лии две дочки и семеро внуков. Я, вероятно, неоднократно упомяну их в подходящих местах, потому что рассказывать о них специально, это как книгу в книге писать. А я даже в первой пока не уверен.
2
Родители папиной мамы, бабушки Оли, были светскими людьми и переехали на Кавказ из Прибалтики. Сохранились фотографии прадедушки, бородой напоминающего Карла Маркса, и очень миловидной и женственной прабабушки. Это не удивительно, ибо она, выражаясь современным языком, была дизайнером шляп и понимала толк в моде. У неё в городе был магазин шляп и салон, где демонстрировались и продавались её модели. Прабабушка выписывала из Франции и Польши материалы, и изготавливала из них шляпы, которые пользовались большим спросом.
О прадедушке сведений мало, звали его Абель, как и его старшего внука, моего дядю, из чего можно заключить, что моя бабушка назвала своего первенца в честь безвременно ушедшего отца.
Прабабушка имела двух братьев. В честь одного из них назвали меня. У него не было детей, и он рано скончался. Его жена, Ася, жила с бабушкиной семьёй и вела хозяйство. Её образ непременно возникает в воспоминаниях о доме деда и его обитателях. Помните? Это – та самая Ася, у которой я искал шрам на руке, якобы оставшийся со времён Брусиловского прорыва.
Другой брат был женат и имел дочку Инночку. Её дети – мои троюродные тётя и дядя потеряли в репрессиях папу – Инночкиного мужа, росли в нужде, стали специалистами. Тётка моя занималась спортом и была врачом знаменитых Олимпийских чемпионов. Муж её и дети – спортсмены; один из них снимается в кино.
У бабушки была старшая сестра. Жила она в Баку и имела двух детей: сына и дочь. Сын её, мой дядя, когда-то ухаживал за моей мамой, но безуспешно. Он был довольно симпатичным, и выбрал красивую жену, которая была скульптором и даже лепила ботинки для громадного памятника Ленину, созданного Джалалом Каръягды. Но затем она переключилась на шляпы по примеру мамы своей свекрови. К сожалению, за железным занавесом о товарах из Франции и даже Польши речи и быть не могло. Поэтому она при первой же возможности эмигрировала в США. А дядя решил ненадолго задержаться и, как в молодости, гульнуть, но сердце подкачало…
Дочь их, моя троюродная сестра, Белла, закончила училище им. Гнесиных по классу виолончели и играла в оркестре Баланчина. Нет, не в Америке, а во время гастролей Баланчина в СССР. Сейчас она с мужем и двумя взрослыми сыновьями живут в Чикаго, зарабатывает маникюром, а в свободное время – продаёт бусы собственного дизайна на eBay.
Осталось сказать про дочку бабушкиной сестры. Она была педагогом биологии и воспитывала сына, подававшего большие надежды в игре на скрипке. В Америке мама вскоре скончалась, а сын забросил скрипку и стал таксистом. Похоже, что это – результат ментальной нестабильности. Живёт он один и контактов с родственниками не поддерживает…
1
(Продолжение следует…)
Nick Neim's Stories 