Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ШЕСТАЯ – ФИЗФАК. ПЕРВЫЙ КУРС. ТЕОРЕТИК СПОРТА
Вообще-то спортсменом меня назвать трудно. Как я помню, всю свою малосознательную жизнь я хотел заниматься каким-то видом спортом, но… только обсуждал спортивные игры. Так что, пожалуй, уместным термином для меня был бы «теоретик физической культуры».
В детстве папа так и не научил меня плавать, кататься на большом велосипеде и играть в шахматы. И всегда не доставало лишь чуть-чуть. На море я уже начал было плавать без круга, как мы уехали, и я не скоро увидел море снова. На велосипеде я научился кататься сам и даже однажды попробовал порулить «Орлёнок» соседского мальчишки, но это закончилось травмой колеса и отлучением от чужого велосипеда. На шахматы у папы так и не хватило терпения, роликовые коньки привели к перелому руки и исчезли с глаз долой как греховный предмет, а мяч, потихоньку купленный мной с целью повышения скромных футбольных навыков, был обнаружен и обменян на спортивную форму. От чего меня нельзя было уберечь – так это от походов и горных маршрутов в лагере.
Так или иначе, ни одним спортом я не занимался, всегда имел вес, чуть больше нужного, согласно таблицам и нормам, но зато много читал и хорошо решал всякие трудные задачи. Надо мной никогда не смеялись мальчишки, возможно, потому что всегда находили более толстый объект для насмешек. Драться мне не приходилось, а поднимать гантели и гири было скучно.
Так я благополучно дожил до старших классов, когда другие мальчишки уже бросают свой спорт, а я его ещё даже не начинал. И тут у меня появился враг по соседству. Смешно сказать, какой-то задиристый парень, по имени Эдик, из соседнего дома. Даже не знаю, как произошло, что он зацепил меня. Но, главное, что у меня не было привычки давать обидчику в зубы, потому что и обидчиков-то у меня не было, и придирки были какими-то недостаточно злобными и возбуждающими. Возможно, ему просто хотелось проверить собственную отвагу, но первым бить он не решался, а я и тем более. Словом, это был не типичный хулиган, обирающий малышей и слабых, а просто мальчишка-забияка из соседнего двора. И общих знакомых у нас было немало…
Словом, я решил готовиться к медленно назревающей драке. Но назревала она так медленно, что я успел закончить школу и поступить в университет. А там, помимо обычных занятий общеоздоровительной физкультурой были секции. И я задумал заняться чем-то силовым. Когда я поинтересовался у однокурсника, силача и атлета Виктора, какой самый подходящий спорт, чтобы сражаться с врагами, он в одну минуту убедил меня, что самый лучший – это борьба. И я пошёл на борьбу. Не классическую, а на самбо – самооборону без оружия.
Записывали в секции без единого вопроса. Никаких предыдущих заслуг не требовалось. Хочешь заниматься – приходи и занимайся. И я пришёл.
Спортивный клуб состоял из двух залов, раздевалки и душевой. Секцию посещали пару десятков ребят, совершенно разного уровня от разрядников и чемпионов до таких увальней, как я.
Каждая тренировка, а их было три в неделю, начиналась с бега по кругу, упражнений, кувырков и вообще разогревания. Потом все разбирали приёмы борьбы, отрабатывали их на спарринг-партнёрах, иногда проводили тренировки на манекенах, учились наносить одиночные и серийные удары, и наконец – боролись.
Тренер занимался только с разрядниками, разрядники – с сильными ребятами, не заслужившими ещё квалификации, а те, в свою очередь, с такими слабаками, как я. Во время борьбы ситуация слегка менялась: иногда надо было бороться с более сильными ребятами, но соответствующим тебе по весу.
Самым хорошим было то, что никакие сильные ребята и тем более, разрядники не издевались над слабыми. Здесь все знали, что слабость – это временное состояние, и всячески поддерживали упорных.
С первого же дня у меня появилась уверенность в себе, и я начал с энтузиазмом тренироваться. У меня немного развились мускулы, я похудел и, перестал проигрывать в каждой схватке. Возможно, я достиг бы ещё больших успехов, но тут начались холода, горячая вода в душевых стала холодной, а потом и пропала вообще, и мне было противно, мокрому от пота, натягивать на себя одежду и тащиться домой. В результате, я начал пропускать занятия и к зимней сессии вообще их забросил.
А когда потеплело, и все повылазили на улицы, я снова столкнулся с Эдиком, моим соседом-забиякой.
– Давно не встречались, – сказал он и прищурился. – Очень тянет надавать.
– Хорошая идея, – поддержал я. – Я всю зиму никому костей не ломал.
– Ой, ой! Я весь дрожу!
Мой соперник, конечно не боялся меня, но, однако, опасался начать драку, зная от общих знакомых моё хобби. А может, у него тоже не было формальной причины её начать, и он искал, как бы заставить меня сделать первый ход: нанести удар, оскорбление и т. п.
И тут в беседу вмешался худенький соседский юноша, Мишка:
– Что вы вечно грызётесь и никогда не посоревнуетесь? Хотите побоксировать? Мне как раз вторые перчатки подарили.
Мы не сговариваясь кивнули. Каждый рвался надавать сопернику, но до войны и драки никогда не доходило, а сейчас перед нами была возможность честного спортивного соревнования.
И вот, мы натянули перчатки, и рефери Мишка махнул кухонным полотенцем. Я сразу понял, что имели ввиду наши разрядники, когда учили не давать противнику в рукопашной применять его приёмы, особенно приёмы другого спорта. И точно, бокс был не то, что я изучал осенью, хотя кое-как врезать после тренировок на манекенах я уже мог. И я врезал, но и он врезал. Надо сказать, что по истечению времени поединка, морды у нас обоих были красные и слегка припухшие. Но ни один фонарь их не украшал. Думаю, что мы оба были довольны исходом боя, но при этом каждый красочно расписывал как в следующий раз разукрасит соперника, или пошлёт его в нокаут.
Перед тем как проститься у подъезда Мишкиного дома Эдик на прощание пригрозил:
– Ну всё, тебе кранты! Я уж тебе морду разукрашу, погоди!
Бум! Молниеносный удар в лицо бросил Эдика на землю. Глаз его немедленно вспух, из носа струилась кровь. Ко мне это не имело ни малейшего отношения. Прохожий мужчина в чёрном пальто, чёрной кепке и чёрных очках нагнулся над Эдиком:
– Это тебе урок, сопля! Тронешь пальцем Ника – ты труп. А во рту – отрезанные яйца. Понял? Ну, тогда вали отсюда!
Когда след Эдика простыл, мужчина в чёрном повернул ко мне своё небритое лицо, и я с трудом узнал бывшего соседа Шивали.
– Так и не научился драться? – спросил он меня. – Просто не бойся сделать врагу больно. А лучше – очень больно. Как вообще дела? Ию натянул?
Мы поговорили о том, о сём. Он рассказал, что зрение его понемногу вернулось. От лечения гормонами он подрос и сильно окреп. Бабушка умерла, отец болеет. Я рассказал, что поступил в университет, на физический факультет, занимаюсь самбо.
– Хорошо, – сказал он. – Хотя самбо – это не твоё. Задачи ты гораздо лучше щёлкаешь. Как я – людей.
Больше я его никогда не встречал, а если и встретил, то не узнал. Эдик полгода обходил меня стороной, а после окончания школы уехал в Россию и поступил в военное училище. А я так и остался теоретиком спорта, который люблю и по сей день.
Nick Neim's Stories 