Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ВОСЬМАЯ – ФИЗФАК. ВТОРОЙ КУРС. РАБОТА В ЛАГЕРЕ: ВСТУПЛЕНИЕ и ЧТО НАМ СВЕТИТ
ВСТУПЛЕНИЕ
Подошло второе лето нашей студенческой жизни. Надо было найти какую-то работу на это время. Хотя я и имел частных учеников, собрать достаточно денег пока не получалось – они уходили на текущие расходы семьи, и о хорошем отдыхе в каком-нибудь городе или на море я не думал. Поэтому я решил устроиться на лето аккордеонистом в свой любимый штабной лагерь в Манглиси, помня, что кроме денег, можно будет получить бесплатную путёвку для своего “ребёнка”. Этим ребёнком, как вы помните, была моя сестричка. Но чтобы не скучать всё лето без друзей, я предложил однокурсникам составить мне компанию. Согласился только Эли. Думаю, что по таким же как у меня материальным соображениям.
Штат набирал уже не мой старый знакомый “Чапай”. Но бывшему пионеру ворота в лагерь были широко распахнуты. Аккордеонист в штате – всегда нужен – место до сих пор пустовало, а вот вожатых уже набрали, потому Эли досталось позиция массовика-затейника, которой он был вполне рад – не хватало ещё поутру с пионерами на зарядку бегать.
Все одноэтажные длинные корпуса лагеря имели в обоих торцах комнаты для педагогов и вожатых. Вот в такой комнате на двоих, в самом дальнем от центра здании поселили нас с Эли. Это был как бы форпост лагерной жизни. Хотя я не помню ни одной драки или ссоры с местными манглисскими мальчишками, пионеров как бы приучали к разделению на наших (лагерных) и не наших (местных), выделяли наряды для охраны забора и ворот, а взрослых расселяли с расчётом охраны детей. Возможно, это и была главная причина – романтичные пионеры нередко стремились удрать на волю, за ограду, иногда и ночью. Я сам хорошо помню, как в безлунные ночи лежал, завёрнутый в колючее шерстяное одеяло на мокрой от ночной росы траве и любовался сказочным горным небом, усыпанным мириадами звёзд. Эта бездна вызывала два желания – узнать побольше про звёзды и не остаться одиноким во вселенной. Помню и то, и другое. И атлас неба изучал, и с Милкой целовался! И никаким вожатым было нас не удержать, тем более, глубокой ночью, когда им самим снилось, что-нибудь замечательное из их юной жизни.
Каждое моё утро начиналось с зарядки – пробежки с аккордеоном от самого дальнего корпуса на стадион, куда стекались пионеры из разных отрядов. Потом – линейка, то есть сбор пионеров всех отрядов с рапортами, новостями, подъёмом флага. После завтрака – работа в отрядах – разучивание песен, подготовка к концертам, КВНам, вечерам самодеятельности.
Надо сказать, что было весело. Мы с Эли подружились с молодёжью – вожатыми – в основном студентами педагогического института. Иногда у нас бывало и свободное время, особенно днём, до и после дневного пионерского отдыха. Мы прогуливались до торгового центра Манглиси или до почты, позвонить мамам. В лагере в те времена городского телефона не было, существовала только военная вертушка в кабинете директора, но мы с Эли ей не пользовались, шли на почтамт. По дороге я рассказывал ему истории из моей пионерской жизни: как мы жарили лягушек, ходили в походы на Каменную Невесту, запруживали Алгетку, укрывали кастрюлю с кремом, помогали старушке зарезать курицу и другие смешные истории.
А после отбоя время было наше. Мы ходили в гости к вожатым, пели песни под гитару, а иногда даже вечеринки устраивали, хотя директор этого и не поощрял.
Никакой любви у нас в лагере не возникло: красивая вожатая оказалась, естественно, замужем, остальные меня не увлекли. А Эли рассказывал лишь о своей невесте, живущей в Швейцарии, причём такие подробности, будто сам был её гувернёром.
Но всё же пару романтических эпизодов я пережил. Первый я назову…
Однажды пионервожатая Алёна, скромная, но деловая девушка, призналась мне:
– Моя младшая сестра собирается ночью пойти в лес, смотреть на звёзды, и знаешь, кого она хочет пригласить? Тебя! Что мне с ней поделать?
Ах, как мне была знакома эта ночная звёздная романтика!
– Да, ничего не делай. Отпусти.
– С тобой?
– Да. Со мной даже надёжнее. Что я ей сделаю? За руку подержу?
– Ну, мало ли за что. У неё есть за что подержаться.
Надо сказать, что Алёнина четырнадцатилетняя сестра Ника была не по возрасту развитой, красивой и очень высокой девушкой, разумеется, с детскими мозгами, так что Алёне было за что бояться.
– Нет, трогать не буду, обещаю.
После обеда Ника подошла ко мне и глядя прямо в глаза, а мы были одного роста, сказала:
– Говорят, что вы хорошо звёзды знаете, а мы с компанией хотели бы вас пригласить их ночью смотреть. Пойдёте с нами? Не выдадите?
Так вот зачем я им был нужен! Тем более пойду. Я и вправду, про звёзды много чего знал.
– Не бойся, Ника, не выдам, мы же с тобой тёзки. А чтобы всех не разбудить, сделаем так: я привяжу к своей ноге верёвку и конец выброшу в окно. Когда ты подёргаешь, я проснусь и выйду, и всё без единого звука.
В вопросах тишины я был ас. Просто бабушка спала в маленькой проходной комнате, а я занимался по ночам на кухоньке, а потом должен был пройти мимо и проникнуть в большую комнату, где спали мама с Майкой, и никого при этом не разбудить. Я знал в каких местах скрипят половицы, какой поворот без писка выдерживают дверные ручки, а какой вес без скрежета – пружины раскладушки. Я ступал бесшумно как большой чёрный кот и втягивал свои клинки-когти, крутя старинные бронзовые рукоятки дверей.
Ника вся расцвела от удовольствия. Какая чудная игра!
Верёвка в лагере нашлась легко. Эли с удивлением смотрел на мои приготовления:
– По-моему, старик, ты играешь с огнём.
– Пока только с верёвкой…
– Смотри, чтоб она не захлестнулась у тебя на шее!
– Да, она всегда – там, просто сегодня сползла на ногу.
Ночью я проснулся от странного чувства в стопе, и тут же понял, что это в ней дёргает. Было холодно; по старой памяти я завернулся в колючее шерстяное одеяло и вышел из корпуса. Там меня уже поджидала группа закутанных в такие же одеяла пионеров. Ника, баскетболистка, выше всех их на голову, выглядела вожатой. Мы отошли к самой ограде лагеря, за которой начиналась сосновая роща, и улеглись на краю поляны.
– Рассказывайте, товарищ Ник, – попросили пионеры.
И я начал свой рассказ c мифологии о Персее и Андромеде, постепенно перешёл на звёзды и как их находить и вдруг услышал глубокое ровное дыхание – пионеры спали. Ко мне кто-то подполз. Это была Ника.
– Кажется дети уснули, – сказала она. – Настало время родителей, – и влепила мне самый настоящий поцелуй.
Если бы я не лежал, то колени бы у меня подогнулись. Память немедленно вернула меня в недавнее прошлое, где приблизительно под теми же соснами я познакомился со вкусом девичьих губ. Тогда это был бешеный порыв, всплеск чувств. А сейчас это была иллюзия любви. Очень натуральная, но иллюзия. Я погладил Нику по высокому лбу, пушистым прядям волос и сказал:
– Ты замечательная девочка, а я уже студент, мы – в разных возрастных группах, хотя через три-четыре года будем в одной.
– Глупенький, – сказала по-взрослому моя барышня, – я не дотерплю до того времени. Некоторым этого не понять. Алёне, вот, самой ничего не нужно, и других она такими же представляет. Иногда мне кажется, что это я – старшая сестра…
– А задачки кто кому решать помогает?
Мы засмеялись; кто-то проснулся… пора было возвращаться в свои корпуса досыпать…
Эта история никакого продолжения не имела. Ника вскоре закончила первый поток и уехала из лагеря. Алёна работала и во втором потоке, и как-то раз сказала:
– Сестра столько о твоей звёздной лекции твердила, что я сама решила сходила посмотреть на звёзды. Атлас не одолжишь?
– Да, конечно, – сказал я. – Бери! Он очень помогает разобраться в том, что нам светит. (It helps to bring the light and to see the light)
А Нику я встретил как-то лет через семь. Мы с Денисом, бывшие спарринг-партнёры по дифурам, работали на кафедре физики в Политехническом Институте. Однажды, выйдя с работы, мы увидели, как навстречу нам, к колоннам входа, размахивая сумочкой на длинном ремешке, шагает семимильными шагами красавица-великанша.
– Ника! – вскрикнул я и кинулся ей навстречу.
Денис неожиданно исчез. Ника, ставшая уже на целую голову выше меня, нагнулась и чмокнула меня в лоб.
– Трудно сгибаться, двойню жду.
Мы чуток поболтали, а когда Ника вошла в здание, из-за колонны показался Денис.
– Ты что, прятался?
– Знаешь, представил, как ты с энтузиазмом нас знакомишь и почувствовал слабость в коленках.
– Знаю, – сказал я, вспомнив лагерь. – С каждым случается…
Nick Neim's Stories 