Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ – НАША КОМПАНИЯ
Теоретически, глава с таким названием могла бы быть отдельной книгой. Компания, ведь, не что-то неизменное, а постоянно меняющее свою форму и размеры, подобно облаку, общество друзей и единомышленников.
Начиная с первого дня школы у меня появился мой класс, который тоже видоизменялся и трансформировался. На выпускном нас было двадцать семь, а прошло через класс за десять лет учёбы человек шестьдесят. Самых близких мне было десять-двенадцать, во главе с Эли.
С пионерского возраста стали добавляться друзья из летних лагерей. С тех лет я довольно близко подружился ещё с несколькими ребятами, но главной моей находкой был Саша. Он стал моим ближайшим другом, с которым мы делили наши юношеские тревоги и тайны. Талантливый математик, он во многом был для меня примером – всё у него шло успешно: занятия современной алгеброй, женитьба и даже игра в карты.
В университете наша компания значительно разрослась: это были друзья по группе, по факультету, по университету – у нас училось много замечательных студентов! Человек семь-десять навсегда вошли в список моих лучших друзей. Друзей по занятиям, летнему отдыху, работе и развлечениям. Студенческий юмор – это ещё одно поле деятельности, на котором я собирал урожай друзей: и местных, и иногородних.
Со многими из них я до сих пор дружу, хотя и жизнь, и работа, и отношения, и даже юмор изменились за долгие годы. Но память хранит…
Одним из наших любимых развлечений была карточная игра преферанс. Университетские ребята играли ещё в армии, на сборах. Ленинская комната была как будто создана для того – столы со стульями, хорошее освещение… Я научился играть после сборов. Возможно, Саша научил. И я присоединился к компании игроков, собиравшихся нередко у Саши, чтобы сыграть в преферанс. Замечу, что у Саши, единственного из нашей компании, была своя квартира. Представляете? Те, кто жил в той стране в то время понимают, какая это была ценность для молодого человека – иметь своё отдельное жильё.
Так получилось, что родители Саши построили большую кооперативную квартиру, а старую, двухкомнатную, оставили молодой семье. В этой квартире мы часто отмечали праздники всей компанией и играли в преферанс, когда Соня была не на взводе. То ли игра, то ли сам факт, что муж предпочитает её обществу азартную кампанию в клубах сигаретного дыма, раздражал Соню, и периодически, она врывалась в гостиную и рвала в клочья карты со стола. Кончалось это конфузом; гости поспешно расходились. Думаю, что причины такой ярости заключались в трениях между молодыми супругами. К рассказу о них мы ещё вернёмся, а пока лишь о преферансе – как части отдыха нашей компании.
Вначале я не мог понять простое правило, как же так – друг, не участвующий в игре, то есть “сидящий на прикупе”, ловит тебя на мизере в хитром раскладе. Мне казалось это очень несправедливым, продажей дружбы за деньги, но постепенно я усвоил принцип “ничего личного”. Тем не менее, даже сейчас, он не в моей фаворе. Схожее явление наблюдалось в смешанной компании: муж-игрок протестовал против использования термина “заливаю” по отношении к другому игроку – его жене. Термин означал играть за определённые очки игру вместо отстающего игрока, однако воспринимался мужем как намёк на сексуальную активность…
Второй момент в картах – я не стремился заработать на друзьях и не желал проигрывать незнакомцам свои трудовые денежки. Скорее всего я не был достаточно азартным. Разобрав сложные карточные комбинации, я не запоминал их навечно и легко мог упустить возможности. Денис возмущался:
– Как же ты так фраернулся? Сам же мне показывал такую комбинацию!
– Я теоретик спорта, – возражал я. – Да и какое имеет значение, кто победил.
Я был поклонником олимпийского принципа, но этот взгляд не был популярен. Мои друзья не только с удовольствием играли между собой, но и вступали в игру на отдыхе с незнакомцами. К счастью, большинство пляжных игроков были не карточными шулерами, а искренними искателями развлечений. Иногда, для большей безопасности, друзья вступали в игру парами. Не жульничали, играя “на лапу”, но контролировали противника.
Однажды на отдыхе у меня случилась такая игра. В ней участвовало две пары: с одной стороны, я и знакомый программист из Тбилиси, а с другой – две сестры из Кишинёва. Все четверо играли сильно, но прелесть игры заключалась в том, что играли не на деньги, а на желание. Поверьте, никогда в жизни я не испытывал большего азарта! Каково было желание ребят – догадаться не трудно, а девушек… Трудно сказать, может, они просто рискнули сыграть, стремясь показать свой класс. Обычно большинство женщин (не все!), играющих в трудные карточные игры, немолоды и недостаточно привлекательны. Возможно, у них мужской тип мышления. Не знаю, что причина, а что – следствие, но карты отчасти заменяют им флирт.
В случае с сёстрами, это было не так. Девушки были игроками, но при этом – красивыми и желанными партнёрами, я имею ввиду вовсе не преферанс. И мы схлестнулись! Благо выдался дождливый день, и делать на море было нечего. К обеду мужчины лидировали и уже предвкушали сладкую победу! Однако вместо того, чтобы доиграть, мы решили устроить перерыв на обед. Это нас и сгубило. Накал страстей прошёл, мы допустили ошибки, и игра закончилась боевой ничьей. А приятно было бы вернуть время вспять…
Помню, что иногда азарт захватывал игрока в неподходящий момент. Как-то с Саше забежал его сотрудник, прекрасный программист, Лёва Слюда, живший неподалёку. В те годы становления советского программирования, он был одним из лучших известных мне специалистов в этой области. Не оборвись трагически его жизнь так рано, он мог засиять в другой стране в период массового переселения. Но сейчас речь – о комическом, которое часто граничит с трагическим.
Итак, Лёва забежал к Саше, и они тут же стали играть в упрощённый вариант преферанса – гусарика, когда карты третьего игрока открываются. Разумеется, играли не на деньги, а лишь прокручивали комбинации, надеясь наткнуться на хитрый вариант, а при этом ещё и рабочие проблемы обсуждали. И тут вошла Соня. На Лёву, как и на меня, она не нападала, карты не рвала, но сердито спросила:
– Опять в карты режетесь? Больше дел нет?
Упрекать Сашу в том, что он лучше бы убрал или подмёл, чем играл в преферанс, было бесполезно. Это вызывало лишь обратную реакцию. Оставался Лёва. И чтобы надавить на Лёвину совесть, Соня сказала:
– Ты бы лучше больной маме помогал!
Упоминание о маме вызвало неожиданную реакцию. Лёва взвился со стула и схватился за трубку телефона. Оказывается, он забежал, чтобы вызвать для мамы… скорую помощь, но карты на столе совершенно отбили у него память. К счастью, маме стало лучше и без всяких врачей. А за вызов скорой, “ложный” или по делу, денег не брали.
Саше – моему кумиру, обычная игра начинала надоедать, и он находил компании, где играли по крупной. Не по копейке вист (то есть одно очко), а по рублю. Обычно так играли дельцы-бизнесмены. Саше было самый раз играть с ними: они не были карточными шулерами, а наоборот, хорошо известными в городе людьми, умели довольно-таки хорошо играть, но в трудных ситуациях уступали аналитическому уму и блестящей памяти математика. Скоро Саша пристрастился уходить в выходные на ночь играть в преферанс, зарабатывая каждый раз что-то порядка тысячи рублей.
Его сынок в три-четыре года уже разбирался в шахматах и картах. Однажды Денис, экзаменовал его и был поражён знаниями мальчика. Тогда он решил пошутить и спросил про шахматного слона, вырезанного из красного дерева:
– А какой он масти?
– Бубновой! – мгновенно выпалил малыш.
ШАХМАТЫ
Возможно, рассказывая о преферансе стоит упомянуть и о шахматах. Я, увы, играл в них слабо. В детстве папа показал мне фигуры и как они ходят, но терпения играть со мной у него не было, а может, он и не умел серьёзно играть. Обычно он играл и за себя, и за меня:
– Я хожу так, ты ходишь так, я – так, ты – так, я – жертвую, ты – бьёшь, я объявляю шах, ты делаешь рокировку… шах и мат!
Игра заканчивалась, не успев даже начаться для меня. Зато проигравший должен был сложить фигуры в коробку. В школе я научился хорошо играть в шашки, и побеждал в лагерных турнирах, но лишь до поры до времени. Подростки начинали заниматься в спортивных секциях, и неподготовленным умом их уже было не одолеть… Так, видимо, было и с шахматами: кроме способностей и памяти нужна была секция или, как минимум, хорошо играющий папа. Ни того, ни другого у меня не было, о чём я часто жалел. Как-то раз я сражался в шахматы с моим соседом Мишей, несостоявшимся гладиатором, к которому я часто ходил звонить по телефону. Играли мы целый час и закончили партию вничью.
– Тот, кто не выигрывает у меня за десять минут, серьёзно играть не умеет, – был мой вердикт.
Миша рассмеялся и добавил:
– То же относится и к моим соперникам.
Целая плеяда моих друзей хорошо играла в шахматы. Саша, наверно, лучше всех них, непрофессионалов, хотя и не всегда выигрывал.
– Мне надоедает, – хвастал он. – В турнире счёт был бы 9:1 или 8:2
Ни Денис, ни Залесский, который вначале учился в моём классе, а закончил школу в Сашином, так не считали. Пытаясь определить уровень Саши, Денис притащил к нему профессионала, нашего друга, биофизика, кандидата в мастера спорта по шахматам, Абрама Даварашвили. Абраша выиграл на хитром приёме, затем сыграл вничью в ответной партии, и доложил Денису на улице:
– Очень хорошо играет для непрофессионала. Но в турнире я бы выиграл у него 10:0. Варианта нет!
Шахматисты у нас на физфаке водились. Другим профессионалом был Яков Гельфанд. Он тоже дорос до кандидата в мастера спорта, и благодаря папиным связям в мире бизнеса, получил рабочее место замдиректора дома шахмат, это там, где проходил международный симпозиум по искусственному интеллекту. Яшка был очень высоким и интересным парнем. Должность замдиректора ему шла к лицу. В период бандитской десоветизации он-таки стал замдиректора какой-то крупной компании, но плохо кончил, выпав в окно из небоскрёба на Калининском проспекте в Москве.
Самым лучшим из всех знакомых мне шахматистов был другой наш однокурсник Кеворк Пепелян. Он был мастером спорта и входил в 500 лучших шахматистов СССР. Когда я спросил, как бы он сыграл с кандидатом в мастера, он ответил уже знакомым мне оборотом:
– Если бы играл серьёзно, в турнире, то выиграл бы 10:0!
Я познакомился с Кеворком ближе уже после университета. Он учился вначале у нас на физфаке, потом перешёл на филологический, потом перевёлся на журналистику в МГУ. Мы столкнулись в книжном магазине, возможно, в букинистическом. Разговорились. Он пригласил меня к себе домой – жили мы по соседству. Квартира, в которой он жил с пожилой мамой, была весьма скромной. В комнате у Кеворка, как на складе, лежали стопки дефицитных книг, которыми он торговал. Я с интересом слушал его рассказы о приключениях в Москве, где он учился среди детей членов Политбюро и других именитых родителей. Возможно Кеворк и подвирал, но в одно я сразу поверил. Эти дети легко дружили, приглашали к себе в гости на правительственные квартиры и дачи, проводили с тобой время, свободно занимались сексом, но ни в коем случае не допускали брака. Как я понял, он был бы очень не прочь разом исправить своё положение, выгодно женившись. Но папы и мамы богатых невест стояли на страже своих состояний.
Кеворк рассказал, как правдами и неправдами зарабатывал деньги, пока в качестве отступных от очередной невесты не получил места шеф-повара закрытого ресторана для правительственных делегаций. Когда я поинтересовался, как же он готовил, он ответил, что его задача была составлять меню для поваров и сбывать излишки деликатесов.
Меня никогда особо не интересовала жизнь богатых и знаменитых, если сама по себе не была яркой и содеожательной, независимо от их денег. Гораздо занимательнее было слушать о приключениях Кеворка в этой среде, а ещё интереснее – о шамхатных турнирах и шахматах. Оказалось, вокруг них всегда крутятся деньги, делаются большие ставки, гроссмейстеры по ночам играют в карты и проводят блиц-турниры на бешеные деньги миллионеров. Мастерам спорта там делать было нечего, а вот в парках можно было немного подзаработать. Кеворк находил в каждом городе такой парк с пенсионерами, половина из которых были шахматными шулерами, но поскольку его никто не знал, то он обжуливал всех. Игру за рубль проигрывал, требовал отыграться. Ему повышали ставку до пяти рублей – снова искусственный проигрыш. Опять – шум и возмущение. Ставку поднимали ещё, до двадцати пяти рублей, чтобы утихомирить и отогнать выскочку от серьёзной игры. Довод Кеворка был пустым: солнце в глаза светило, или ветер не в ту сторону дул. Вот если поменяться местами, он отыграется. “Дураку” уступали место за двадцать пять рублей, и тут начиналось раздевание. Теперь уже счастливый обладатель “правильного” места не проигрывал ни разу. Но иногда приходилось и улепётывать…
Кеворк научил меня множеству азартных игр, которые играют на шахматной доске пешками или шашками, и, если не знаешь правильной тактики, успеешь проиграть кучу денег, пока поймёшь идею игры.
Мне показалось, что Кеворк – славный и одинокий парень, но для настоящей дружбы у нас не хватило времени: через пару месяцев он вернулся в Москву на поиски удачи.
Nick Neim's Stories 