Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ – НАША КОМПАНИЯ. МИР ЗА ФРУКТОВЫМ САДОМ
Эта история произошла с нами совершенно случайно. Со мной и моим товарищем по университету, Юликом. Юлик был очень скромным парнем, Сашиным одноклассником, соседом Дениса и «моим водителем». Так его в шутку прозвал Денис, за безотказность к моим идеям и планам с использованием Юликиного «Запорожца». В то время машину имели немногие, часто она и не нужна была в большом городе, но доступность транспортного средства, да ещё и с водителем, я ценил высоко.
Юлик обладал не только скромностью и сдержанностью, но и весьма цельным характером. Его легко было уговорить попутешествовать, если идея ему подходила, но никакая сила не могла сдвинуть его с места, если движение шло вразрез с его взглядами. Никаких причин в оправдание своего отказа он не придумывал, просто выдвигал железный довод: «Не хочется!»
– Юлик, приезжают две знакомые девушки из Одессы. Давай поедем их встречать в аэропорт, познакомлю.
– Спасибо, Ник, но как-то… не хочется.
– Но это же – возможность за ними поухаживать, ну… мало ли что…
– Да, понимаю. Спасибо. Но… в другой раз.
– Какой другой раз? Что у меня турагентство? Просто повезло!
– Очень хорошо. Но мне сейчас неохота.
– Ты свободен? Здоров? И машина в порядке? Неужели просто так отказываешься? – я буквально из штанов вылезал, не зная, как же уговорить товарища на невинную поездку в аэропорт.
– Конечно, просто так! Если бы это была необходимость, ну, скажем, ты встречал двух инвалидов – поехал бы, чтобы помочь. А ты и две девушки запросто и на автобусе доберётесь. Мне ехать не хочется.
Продолжать можно было бесконечно, но с тем же результатом. Помню, что в Ереване, на армейских сборах, Юлик один из немногих, кто не употреблял скверных слов. Ему даже деньги предлагали, чтобы он хоть один раз ругнулся вслух, но он ни за что не согласился. А когда прапорщик приказал ему сделать что-то в разрез его взглядам, он отказался, стоял наказанный целый час под палящим солнцем, чем заслужил уважение всей роты, загремел на гауптвахту за неподчинение, но не сдался.
Так вот, как-то раз, летом, пошёл я на базар фрукты покупать. Долго выбирал черешню, что-то она мне показалась слишком дорогой, и в сердцах спросил у мальчика-азербайджанца:
– Почему так дорого?
– Это – здесь, а в нашей деревне – дёшево! – сказал паренёк. – Приезжай!
И, глядя на мимику его открытого обветренного лица и подчёркнутую, жестикуляцию, так явно отмежевавшие его родное «там» от чужеродного «здесь», я сразу же поверил ему и загорелся съездить в этот фруктовый мир, благо водитель вместе с машиной у меня имелся. Юлик легко согласился на поездку, и в следующие выходные мы отправились в сторону Азербайджана, на розыски моего нового знакомого Мусы из маленького, неизвестного нам села Карахалы.
В отсутствие навигаторов и интернета найти эту деревушку было делом нелёгким. В нужный район мы добрались без труда, а для поиска конкретного места, карты не хватало – надо было расспрашивать о поворотах на пыльных дорогах. Не зная азербайджанского, одного взмаха руки, указывающего направление было недостаточно, так как, рано или поздно, дело кончалось развилкой и новым: «Куда теперь?» Но мы были упорны и, поплутав, въехали в заросли фруктовых деревьев, оказавшихся нашей целью. Стайка босоногих ребятишек под крики «Карахалы!» проводила наш вездеход к заборам деревенских домов. Там уже появились взрослые и подтвердили, что мы, действительно, в селе Карахалы.
– Кого ищете? – поинтересовался мужчина, в полосатом халате и тюбетейке, кое-как говорящий на русском.
– Мусу, – ответил я, холодея, что фамилии я не знаю, а внятно описать парня не смогу.
– Муса – «Ы» вэ-я (или) Муса – «и»? – спросил мужик в халате, красочно изобразив толстенного человека раскрытыми в объятии руками, раздутыми щеками и гудением Ы-Ы, а худенького паренька – почти сведёнными вместе большими и третьими пальцами обеих рук, вытянутыми губами и высоким звуком и-и.
Думаю, что толмач в тюбетейке представлял себя Куком или Миклухо-Маклаем, общающимся с аборигенами из диких тбилисских племён. Но метод его был успешен. Я подтвердил, что мне нужен Муса «и». Во всяком случае, мужик что-то сказал детям, и они с криками: «Муса! Муса!» упорхнули, как стая птиц.
Через пару минут, щебечущая стая вернулась. Её возглавлял наш Муса, в стоптанных чёботах, но сияющей радостью.
– Байрам! – сказал он. – Это – мои друзья из Тбилиси. Прошу всех в гости на обед.
Под ликующие возгласы собравшихся, нас отвели в дом Мусы, скрытый в роще фруктовых деревьев. Гостиной в доме служила просторная, практически лишённая мебели, комната. Не успели мы войти, как хозяева внесли свёрнутый ковёр и раскатали его на крашенном полу. Потом натащили множество подушек и мутак, на которых рассадили гостей. Женщины занялись приготовлением плова, кто-то во дворе разжигал мангал и звенел шампурами, а перед нами выставили крепкий чай и сладости – «подкрепиться после дороги и подсластить беседу».
Как оказалось, отец Мусы скончался, и застолье возглавил дядя Мусы, завуч местной школы. Он неплохо говорил по-русски и переводил, когда требовалось. Нас почтительно попросили рассказать о себе.
– Я работаю инженером, занимаюсь электроникой, – сказал Юлик.
– А, электричество даёшь! Свет? – уточнил переводчик, и с нашего согласия красочно объяснил собравшимся, указывая то на Юлика, то на лампочку.
– А я физик, работаю в институте Травматологии, – поделился я.
Дядя Мусы развёл руками в недоумении:
– Объясни понятно, как ты деньги зарабатываешь?
Я понял, что взял неверное направление.
– Я занимаюсь с пингви… э-э… с учениками.
– Отлично! Учитель! – обрадовался мой сельский коллега. – А какая у тебя зарплата?
Его вопрос снова переключил меня на прежний ход мыслей, ведь занятия с учениками не были легальным доходом, а зарплатой были те небольшие деньги, которые мне платили официально на работе.
– Сто сорок рублей, – ответил я, имея ввиду мой месячный оклад.
– В что? – поразился интервьюер. – В месяц – мало, в день – много.
Я признался, что в месяц. Все гости зашумели, закачали головами, зацокали языками. Народ явно поддерживал меня, а не государство.
– А чему ты учишь?
– Физике.
– Этот физик-мизик здесь никому не нужен, а русский знаешь?
– Конечно!
– Тогда переезжай к нам! Будешь русскому языку в школе обучать. За урок дадим семь рублей. Пять уроков в день, двадцать пять – в неделю, сто – в месяц. Зарплата семьсот рублей будет.
Я улыбнулся. Как бы вежливее отказаться от этого предложения, сделанного от всей души?
– Мне же жить будет негде…
Все зашумели, заговорили одновременно, жестикулируя:
– Ты просто не понимаешь нашей жизни, – сказал Муса. – Если переедешь, вся деревня выстроит тебе большой дом на участке с садом. Сад даёт хороший доход. Если сам обработаешь, соберёшь урожай и в Тбилиси на базаре продашь – шестьдесят тысяч в сезон получится. Горожан мы не жалеем! Если отдашь соседям – ешь сколько хочешь и варенье вари, а за продажу они тебе половину принесут, то есть тридцать тысяч. Но учти, жизнь здесь нелёгкая, всё стоит дорого: свадьба – сто тысяч, от армии освободиться – сто тысяч, в институт устроить ребёнка – сто тысяч. Теперь горожане нас не жалеют! Но у нас радость и горе общее – на всю деревню. Подумай не спеша, подходит ли тебе такая жизнь, а пока отобедаем.
Мы отведали плова и домашних люля-кебабов, запивая всё водкой.
– Извините, вина не держим – Коран запрещает, а про «Столичную» там ничего не сказано, – усмехнулся завуч.
После обеда внесли фрукты на подносах. Тут я вспомнил, за чем, собственно, мы приехали в этот неизведанный сельский мир.
– Муса, мы приехали фруктов у вас купить – шепнул я парню на ухо.
– В другой раз, – ответил он.
Я плохо понял его ответ, но такой радушный приём исключал всякие обиды, а когда мы вышли на дорогу прощаться, то увидали несколько коробок привязанных к багажнику на крыше машины. Это был дар Мусы и его односельчан – отборные фрукты для гостей из столицы.
Ненароком мы коснулись совершенно другой жизни с другими ценностями и критериями, но по-своему справедливой и человечной. Нет, я не мог бы туда переехать, но нередко вспоминал картины этого необычного мира, случайно открывшегося мне за фруктовым садом.
Nick Neim's Stories 