Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ – НАША КОМПАНИЯ. РЕДКАЯ УДАЧА ИЛИ “НИЧУРТА”
Я всегда общался с порядочными девушками, но при этом страстно желал, чтобы они вели себя значительно свободнее в области чувств и отношений. Мечты эти в том месте Земли несколько опережали время, и в большинстве случаев я находил себе отраду лишь “за хребтом”, то есть за горами Кавказа – в братских республиках. Тем не менее, услугами женщин сомнительного поведения я никогда не пользовался.
Несмотря на страшный дефицит любовных отношений в моём городе, однажды со мной приключилась история, которую я вам сейчас расскажу. У нас был один приятель, Вик Абаканский, выпускник театрального института – большой оригинал. По его словам, родился он в лагере для заключённых, в Абакане, и таким образом приобрёл свою фамилию. Жил он с женой и детьми в коммунальной квартире в самом центре города – на проспекте Руставели. Однако несмотря на семью, Вик вёл холостяцкий образ жизни. Дома у него, в большой комнате, был проходной двор. Туда, как в клуб, день и ночь приходили знакомые и малознакомые люди пообщаться, поболтать, выпить (редко – просто чаю). Сидели прямо на полу. Ели то, что приносили – у Вика запасов не водилось.
Хозяин этого клуба был колоритной личностью. Он много знал, рассказывал, вызывал собеседников на дискуссии, обладал хорошим чувством юмора, шутил. Держался он в стиле хиппи: шевелюра – огромная, периодически – борода, как у Толстого или усы, как у Дали; одевался очень просто, иногда даже бедно, но чисто, благодаря стараниям невидимой жены. Нередко Вика можно было встретить на проспекте, прогуливающегося и разглядывающего прохожих в морской бинокль. Всё это был кич, но парнем он был добрым и талантливым.
Итак, как-то летом я зашёл на огонёк к Вику пообщаться и послушать. Как всегда, комната была набита гостями, и я пристроился на полу у стены, рядом с незнакомкой, девушкой лет двадцати пяти с красивым бледным лицом и пушистыми каштановыми волосами, звали её Мзия. Мы познакомились, но говорили мало, в основном слушали споры присутствующих о современных направлениях в философии. Я потягивал чай, Мзия – вино.
Разные ораторы отстаивали разные положения, и все всех оспаривали. В общем, это был обычный интеллигентский трёп. Но среди спорщиков появился новый гость, который заявил:
– Я попытаюсь показать на примерах, что экзистенциализм отражает одиночество его поклонников, которые в момент увлечения этой теорией не имели достаточно женского тепла и любви. Но если дама моего сердца не поддержит моё выступление, я сам скачусь в эту компанию мастурбаторов.
Мзия наклонилась ко мне и прошептала:
– Этот мудак сейчас попытается ко мне привязаться. Как он мне надоел! Слушай, Ник, ты выглядишь приличным парнем, можешь меня отсюда незаметно вывести?
– Попытаюсь, – сказал я. – Я ненадолго отвлеку этого философа, а ты выйди в коридор, пройди по балкону направо до лестницы во двор и начинай спускаться. Там я тебя догоню и выведу дворами на боковую улицу.
Так мы и сделали.
На проспекте было людно, горожане и приезжие прогуливались после захода солнца, когда жара начинала спадать.
– Спасибо тебе, – сказала Мзия. – Я теперь твой должник. Ты даже не представляешь, какое доброе дело мы совершили, улизнув оттуда. Можно сказать – божеское.
Я, разумеется, не мог понять, что божеского в том, что Мзия смылась от парня, который хотел за ней приволочиться. Я бы, может, тоже хотел. Только сейчас я разглядел свою спутницу получше. Фигура у неё была превосходная, руки красивые, черты лица правильные и привлекательные.
– Не такой уж дурак твой кавалер, во всяком случае, выбор его я разделяю.
Мзия улыбнулась.
– Разница в том, что он пристаёт, лезет на рожон, и его хочется оттолкнуть, а ты держишься скромно и достойно, так, что тебя… – тут она потупила взор и запнулась, – …хочется обнять.
У меня внутри всё похолодело. Женщины у нас такого мужчинам не говорили. Это был вызов. И я немедленно его принял.
– Я бы тоже очень хотел тебя обнять, – сказал я, предвкушая, что мы пойдём в парк к реке, будем целоваться, и у меня появится девушка из необычного круга, но красивая, смелая и откровенная.
– А у тебя есть квартира, где сегодня можно уединиться?
Я чуть не упал. Вот болван, а я о парке и поцелуях мечтаю! Всё это было очень необычно, но я чувствовал себя героем-любовником, которому на шею бросаются покорённые красавицы.
– Я должен позвонить, – сказал я, вспомнив, что родители Дениса уехали отдыхать.
Через минуту я уже пламенно уговаривал друга уступить нам на ночь свою спальню, а самому перейти в свободную родительскую. Наконец, мне удалось сломить его нерешительное сопротивление, и мы с Мзией помчались навстречу приключениям.
Радушный Денис выставил на стол чай с облепиховым вареньем из Оренбурга, от бабушки.
– Чай… Варенье… Я словно в детстве, в деревне, – призналась Мзия. – А выпить ничего не найдётся?
– У меня ничего нет, – смутился Денис. – Вот только отцовский коньяк марочный – в серванте, но бутылка запечатанная.
– Отлично! Подойдёт! – сказала Мзия. – Сейчас распечатаем.
Денис аж покраснел, но бутылку достал, махнул рукой, мол, семь бед – один ответ, и распечатал. Словом, коньяк мы уговорили и за это время как-то подружились: Денис вытащил гитару, мы играли, пели, Мзия заказывала из Есенина и даже пару раз всплакнула.
– Ладно, ребята, я пошёл спать, – сказал Денис и отправился в родительскую спальню.
А мы – в его комнату, где я уже застелил свежее бельё.
– Как всё было здорово и необычно, – сказала Мзия и сняла платье, а за ним и всё остальное.
Я был абсолютно согласен с ней. Но для меня пить чай, играть на гитаре и петь песни было обычным делом, а вот девушка, которая сама приходит к тебе с целью провести ночь и раздевается в один момент – вот это было непривычно и бешено возбуждающе! Я вдогонку скинул с себя всю одежду и лишь только заключил Мзию в объятия как, не успев начать любовные услады, тут же и закончил их: необычность всего вечера настолько измотала моё предвкушение этого момента, что сдержаться не было никаких сил.
– Вот это да! – сказала Мзия. – Выходит я тебе не нужна для любви?
– Это “ничурта” (не считается), – оправдывался я. – Десять минут передохну, и начнём всё с начала.
За себя я был спокоен. Я знал, свою физиологию. А Мзия… ну, что ей оставалось? Она поверила. И не ошиблась. Я не подвёл её ожиданий.
Наутро я настоял проводить Мзию домой. Она долго отказывалась, но в конце концов сдалась.
– Пойми, Ник, это ни к чему. Мы не должны встречаться. И не должны были вчера встретиться, но бог этого захотел, и я ему благодарна. А теперь – забудем эту встречу и пойдём каждый своим путём.
Я плохо её понимал каждый раз, когда она упоминала бога. Но на послушницу или сектантку Мзия была похожа меньше всего.
– Ладно, так и быть, разрешу проводить меня, ты этого заслужил, но языком нигде не трепи и вначале обещай забыть всё что между нами было.
“Что за тайны мадридского двора?” – думал я, но, скрепя сердце, обещал.
Приехали мы в хороший район города и стали подниматься по улицам, ведущим в гору. Здесь, у подножья холмов, в маленьком частном домике жила Мзия.
– Погоди минуту, – сказала она и скрылась в доме, но действительно, вскоре позвала меня внутрь.
Я вошёл и обомлел. Это было… я даже не знаю, что это было – жильё, ризница, притон? В полумраке светились подсвечники, иконы в серебряных окладах, кресты, украшенные драгоценными камнями. Полки ломились от хрусталя, кинжалов и огнестрельного оружия. Видимо взгляд мой выражал недоумение, и Мзия объяснила.
– Я принадлежу другому вместе со всем этим богатством. Ты когда-то слышал о Вахтанге Кровавом?
Я не слышал.
– Иначе бы ты понял, что мы спасли этого дурака-философа от пытки, когда сбежали от его неуместных домогательств у Вика. Так что не спорь со мной и забудь вчерашний день навсегда. А за Есенина – отдельное спасибо!
– Кого ты благодаришь? – раздался сдержанный рык, и в дверях возник… персонаж грузинского фольклора – дэв – сказочный злой великан.
Это был высокий могучий мужчина одетый весь в чёрное, с копной чёрных курчавых волос и огромной смоляной бородой. Лицо его напомнило мне какого-то пирата из детской книжки, но в жизни я не был знаком с таким «Самсоном».
– Этот молодой человек, – представила меня Мзия, – принёс мне лирические стихи, которые я заказала Вику Абаканскому. Его надо отблагодарить, Вахтанг, – и с этими словами Мзия протянула мне бутылку марочного коньяка, как раз такую, как мы прикончили вчера.
– Ладно, – пророкотал Вахтанг. – Но напрасно ты заказываешь доставку на дом. У людей могут быть неприятности. Забудь этот адрес, чувак! – сказал он, яростно буравя меня взором, и, не обнаружив для себя опасности, добавил:
– Если я снова увижу тебя здесь, тебе не поздоровится!
Я понял, что он сказал правду, как и Мзия, которая долго пыталась мне её втолковать своими туманными отказами во встречах и проводах. Позже я спросил Вика, кто же была красивая молодая женщина у него в гостях.
– Да так, одна бандитка и морфинистка. Раньше она была проституткой, но в неё влюбился вор в законе, между прочим, ваш, «воронцовский шевалье», и вытащил её с самого дна, а может, наоборот, затащил ещё глубже.
От этих слов и смутных подозрений мне стало как-то не по себе.
“Ну и ну, – подумал я. – Неужели лечение гормонами могло так, до неузнаваемости, изменить Шивали? А Мзия… Ведь я же с проститутками никогда не вожусь. А тут, попался на крючок? Но она же ничего не просила, какая это проституция?” – убеждал я себя.
Правда, я понял, что когда писатели что-то утверждают, стоит к этому отнестись с долей скептицизма. Скажите себе: «Ничурта!» Никогда не повредит.
Nick Neim's Stories 