Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ – НАША КОМПАНИЯ. ПРОВОДЫ САШИ
Итак, изменения в жизни страны вылились уже в отъезд моего ближайшего друга. Звучит как-то странно, не правда ли? Но разве не всю историю СССР самые прозорливые и авантюристичные люди пытались покинуть нестабильную страну? Где-то там, в недрах социальной жизни, происходили невидимые и порой непонятные изменения, которые не только сразу, но и через многие годы отражались на судьбах “отдельных” тысяч, а то и миллионов людей.
Саша вполне попадал под это определение. Последние годы показали скрытое влияние одних событий на другие: не приняли в МГУ – поднялся с республиканского уровня сразу на международный. Брак развивался не гладко – отъезд его подправил.
А пока мы жили яркой молодой жизнью.
Саша купил машину и заехал за мной: «Поехали оформлять игрушку в ГАИ!» Я с воодушевлением уселся рядом, и мы покатили. Наш путь лежал через туннель, пробитый в скале, и как только машина въехала в него, мы оказались в кромешной тьме.
– Включай фары! – закричал я.
Саша зажёг спичку и на ходу полез куда-то вниз, я в ужасе, что машину занесёт, вцепился в руль и осторожно подкручивал, но к счастью, фары вспыхнули, осветив дорогу. Мы, все в мыле, выскочили из туннеля и оказались на трамвайной линии. Перпендикулярно нам, на рельсах стояла машина, водитель которой вытянул руку в нашем направлении и на что-то нам указывал.
– Тормози! – сказал я.
Мы сближались. Мужчина по-прежнему тянул к нам указательный палец.
– Тормози, чёрт бы побрал этого идиота! Тормози! – взвизгнул я.
Раздался треск стекла. Мы легонько тюкнулись в бок чужой машины.
Её водитель, поражённый неожиданным столкновением, без слов показал нам два пальца («два»), кольца вокруг глаз («очкастых»), аккорды вокруг подбородка («бородатых»), и покрутил у виска («идиота»)!
К счастью, удар был слабым, его машина не пострадала, а на Сашиной лишь подфарник треснул.
– Что ты показывал? – спросил его Саша.
– Что у вас фары горят! Что ещё? – ответил он.
Спорить или спрашивать «ну и что?» не имело смысла, и мы поехали дальше оформлять машину.
Машина и вправду, была хорошей игрушкой. Мы катались на ней, ездили во Мцхету полакомиться в загородном ресторанчике. Помню, перед самым отъездом мы обедали в «Салобио». Еда была не на высоте. В хачапури вместо сыра была наворочена малосъедобная белая масса.
– Пончики с алебастром! – пошутил я.
– Ноги моей больше здесь не будет! – добавил Саша.
Шутка заключалась в противоречии: как будто он мог бы, но не хотел заходить, ведь в то время отъезд был подобен переходу в потусторонний мир, без всяких шансов на возврат. Но как обычно, через много лет всё переменилось: и зайти стало возможным, и еда снова стала вкусной!
А пока Саша ездил к семье на дачу в горы, и как-то раз даже сгонял на побережье. Я пару раз возил на этой машине на квартиру Матвея красивую лаборантку Тому с кафедры металлургии. Сами понимаете – «Вся мощь у нас в плавках», как говорили металлурги. А Матвей уже отправил жену к родителям, распродавал мебель и готовился к отъезду.
– А ты не желаешь переехать в Израиль или на Запад? – спрашивала меня Тома. – Я разведусь с мужем и уеду с тобой, – шутила она, но я понимал, что это – разведка боем.
В будущем она, действительно, выполнила свой план – развелась с мужем и уехала за кордон с новой семьёй.
Казалось, вся жизнь стягивает своё кольцо вокруг человека, ставя его перед выбором: остаться или эмигрировать. Саша был готов. Он вырос профессионально, развил своё направление в современной математике, что принесло успех как научный, так и финансовый, пережил семейную драму и даже освоил вождение машины. Пора было открывать новые горизонты…
Последние месяцы прошли в тяжёлой внутренней борьбе между семейным долгом и новыми чувствами, но первое означало переезд и новое развитие, а второе – советский застой на долгие годы.
Летом мы впервые после знакомства в пионерском лагере в Манглиси отдыхали несколько дней вместе. Я проводил сестрёнку, улетевшую домой из Сухуми в самолёте, набитом как автобус – стоячих пассажиров выводила милиция, и остался догуливать каникулы с Сашей. А он – с Седой. Думаю, что он уже всё решил и сейчас прощался с ней. Мы поехали в удалённый и, как сказали бы сегодня, приватный ресторан, в Агудзерах. Отдельные столики располагались на разных уровнях на склоне горы, скрытые друг от друга деревьями и кустами, украшенные гирляндами разноцветных огоньков. Седа поднимала тосты за удачную эмиграцию, за счастливый исход, за светлое будущее. Было удивительно, что любовь и добрые чувства к Саше пересиливают её печаль и боль женщины, которая в скором времени будет оставлена в одиночестве. Это было достойно уважения.
А Саша вступал в полосу подачи документов и отъезда. Никто тогда не мог предположить, что процесс окажется столь стремительным. Потом мы шутили – «Сорок дней». Но в отличие от поминального срока это был праздник обновления. Саша приобрёл билеты на самолёт из Москвы в Рим. Я летел с его семьёй провожать отъезжающих. Разумеется, не в Рим, в Москву. Моя последняя помощь заключалась в том, чтобы просто быть рядом в нервной обстановке.
За сутки до отъезда мы поехали в Домодедово сдавать багаж. Я познакомился с очень красивой девушкой из будки информации. Несмотря на то, что мы были по разную сторону баррикад, мы… подружились. Хотите верьте, хотите – нет, она подсказывала мне, когда лучше идти на досмотр, к каким таможенникам обращаться, кого избегать. Я был сильно смущён – это была простая человеческая симпатия, которая много значила в той ситуации. Родственники Саши распределились по московским квартирам и в гостинице. Я остановился на Юго-Западной, у одноклассника – Жорика, который предложил устроить двух-трёх человек. Сашина кузина из Белоруссии составила нам компанию, и мы полночи обсуждали «ехать или нет». Наутро мы помчались в аэропорт. Отъезжающих уже запустили за ограду, где прикоснуться к ним было невозможно. Они находились в “потустороннем мире”. Мы посылали им воздушные поцелуи, махали руками. Женщины плакали… Я знал, что, разумеется, воссоединюсь с другом, но, когда и как… пока не представлял. Ещё не я сам, но частица моей души переезжала в «далёкие края». Было грустно. Вот тебе и «тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота» из детской песенки про весёлых друзей, направляющихся в далёкие края.
Nick Neim's Stories 