Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ – ПОСТУПЛЕНИЕ
Июль близился к завершению. Я уже вовсю занимался химией и биологией.
Теймураз Ачба, заместитель министра здравоохранения мудро решил не действовать от себя и вынес на коллегию министерства вопрос о ходатайстве академика А. о получении второго образования бывшим младшим научным сотрудником института Травматологии ГССР.
«Жалко что ли? Не без экзаменов же зачисляем? Пусть сдаёт, если сможет прорваться!» – посмеивались члены коллегии министерства, зная властный характер Авалиани, проректора и председателя приёмной комиссии.
Секретарь замминистра выдал мне копию постановления, звучащего пародийно по отношению к положению из Высшей школы:
«На основании ходатайства академика А, разрешить Нейману Н. В. участвовать в конкурсе на поступление в ТГМИ на общих основаниях».
Я поехал в мединститут. Никакие председатели и секретари уже не требовались: девушка, принимающая документы, заглянула в свой журнал:
– Как фамилия? Нейман? Так вы уже подали документы! – и она назвала число получения моих бумаг заказным письмом. – Вы должны забрать книжку абитуриента и расписаться в журнале.
Я с лёгкостью это выполнил. До начала экзаменов оставалось меньше недели.
Я продолжал грызть науки. Это надо было делать усердно. Кроме всего прочего, я мог столкнуться на экзамене по биологии с проректором Авалиани, который был ещё и председателем приёмной комиссии по биологии. Драка мне была не нужна, поэтому я решил ответить хорошо и отказаться идти к председателю для отличной оценки. «Хорошо» меня вполне устраивало. Точно так же я собирался поступить на экзамене по химии, чтобы случайно не вляпаться в неприятности. Физику мне повторять не было надобности: я мог среди ночи начать диктовать свой конспект с любого места в любую сторону. Русский язык меня не волновал: я писал любую свободную тему практически без ошибок (простыми фразами), так что-либо пять, либо, в крайнем случае, четыре мне годились.
И вдруг, перед самым началом баталии, я получаю телеграмму из Одессы: «Сюрприз! Встречай таким-то рейсом из Одессы. Натали, Даша.»
Ха-ха, это было здорово! Мало того, что я буду сдавать экзамены, у меня будут две гостьи – две болельщицы! Это настоящий кайф!
Так и оказалось. Днём я занимался подготовкой, а девочки гуляли по городу с Изей. А позже, когда жара немного спадала, я присоединялся к ним. Ночью же наступало моё царство. Мы с Натали располагались в одной комнате, а Даша тосковала в другой. В первую же ночь мне пришла в голову мысль навестить Дашу, но Натали упросила меня этого не делать. Мне хоть и очень хотелось поставить такой «остросюжетный» эксперимент, но я согласился с её просьбами, в конце концов Натали завоевала меня прошлым летом, пригласив и оставив у себя, несмотря на присутствие строгой мамы и маленькой дочери, а это чего-то стоило.
Экзамены вносили свою долю напряжённости. Физику и литературу я сдал как по маслу. На физике я столкнулся со своей бывшей преподавательницей из университета, которая вела у меня практикум по квантовой физике. Хоть мы и не встречались с тех пор, она испытала стресс: подумала, что я сдаю экзамен «за кого-то», но не сумела заставить себя поднять тревогу. Я легко получил отличную оценку, и удивлялся, что меня все вокруг поздравляли с этим. А как бы могло быть иначе?
На письменном экзамене по литературе я обратил внимание на коренастую женщину лет шестидесяти, наблюдающую за абитуриентами. Очевидно, она была вольнолюбивой натурой – открыто курила где хотела. Прохаживаясь между рядами столиков, за которыми абитуриенты склонились над своими сочинениями, она обдала меня, благоуханием дымящейся сигареты.
– Не могли бы вы постоять возле меня, а то курить очень хочется? – шепнул я.
Она удивлённо вздёрнула брови, но задержалась возле стола на мгновение, затянувшись и выпустив дым. Я расценил это как дружескую поддержку и… не ошибся – получил отличную оценку.
Я описал этот эпизод Изе.
– Как выглядела женщина? – спросил он. – Плотная, крепко сложённая, с узлом чёрных волос и заметными усами?
– Да, – подтвердил я.
– Это – декан лечебного факультета, профессор Нина Петровна Квинтадзе. Очень независимая и, я бы сказал, мужественная. Она, единственная из аспирантов патологоанатома, профессора Когана, обвинённого по делу врачей-вредителей, предпочла отказаться от защиты диссертации, чем сменить руководителя. Реабилитированный сразу же после смерти Сталина патологоанатом, сказал ей: “Дым рассеивается, а правда остаётся!” и завещал смелой и честной аспирантке свою библиотеку. Многие болтают, что она весьма неравнодушна к своим теперешним аспирантам-мужчинам. А что в этом такого? У сильных личностей всегда гормоны играют, независимо от пола, – засмеялся Изя.
Третьим экзаменом шла химия.
Тут могли возникнуть некоторые сложности. И разумеется, возникли. Одного вопроса я не знал. Ну, не то что вообще не знал, но чувствовал себя неуверенно и потому не хотел его отвечать, дабы не навлечь на себя гром и молнии. Всё остальное было в порядке: химическую реакцию я уравнял и задачку легко рассчитал. Надо было отвечать, и я взял управление на себя. Ответил первый вопрос и попросил его оценить: сделал ли я хоть одну ошибку или что-то упустил. Два экзаменатора пришли в состояние возбуждения: хренов великовозрастный абитуриент указывает им что надо делать. А с другой стороны – требует по закону, а вдруг это их проверяют? От греха подальше, как две борзые, они обнюхали листок с ответом на первый вопрос и согласились – 5 очков за этот вопрос. Конечно, я понимал, что сейчас они будут строги ко мне, но реакция и задача были неоспоримы по пять очков, а за другой вопрос я получу минимум 3 очка, что в сумме давало 18 очков – минимум за который получалась оценка «хорошо». Так и произошло, за второй вопрос мне дали 4 очка. Но когда я дошёл до третьего вопроса и сказал, что хочу его пока пропустить, может и так наберу достаточно очков, экзаменаторы запротестовали, сказав, что отвечать надо строго по порядку. Но это была подстава с моей стороны.
– Ладно, оформляйте за этот вопрос 0 очков, – подвёл итог я, чем вверг обоих в новый приступ волнения.
Тем не менее они взяли себя в руки, записали 0 очков за третий вопрос и перешли к задачам. Здесь я уверенно набрал по 5 очков, а всего 19. Это означало долгожданную спокойную четвёрку без встречи с председателем комиссии по химии. Кто, кроме Изи, мог знать, в каких он отношениях с Авалиани, и не ждёт ли меня конец в его руках? Один из моих экзаменаторов вписал хорошую оценку по химии в мою книжку абитуриента и спросил:
– А могли бы вы отвечать пропущенный третий вопрос?
– Конечно, – кивнул я. – Но я спешу, а один, два и три очка за этот вопрос не изменили бы моей оценки – зачем терять время зря? А получив четыре или пять очков (то есть набрав всего 24 или 25 очков), пришлось бы идти к председателю, ждать в очереди, потом ещё отвечать или решать. И зачем? Из-за одного балла? Это мне ни к чему.
Такое спокойствие и рассудительность были крайне удивительны, и старший из двоих экзаменаторов поинтересовался:
– Если не секрет, а куда вы спешите?
– Знали бы вы, какие красивые подруги из Одессы ждут меня дома, – признался я, и по их вытаращенным глазам понял, что они мне верят и знают.
Дома мы, конечно, отметили с Изей, Дашей и Натали удачный экзамен.
– Для месяца занятий – неплохая оценка, но какого чёрта ты не захотел про крахмал отвечать? – спросил Изя. – Не верю, что ты не знал этого лёгкого вопроса.
– Ну, считай, что по Фрейду он меня отвлекал от химии, вызывая непристойные ассоциации.
– В этом вопросе я тебе доверяю, – сказал Изя, и все засмеялись.
Последний экзамен был главным испытанием. Это была биология, то есть возможная встреча с Авалиани, которой не должно было произойти. Самого экзамена я не боялся, так как много чего знал и умел, как показала химия, управлять ходом экзамена. Больше других разделов, беспокоила меня ботаника, которую я, конечно, знал поверхностно. Однако мне несказанно повезло: накануне мы отмечали день рождения Натали, и я купил ей на базаре охапку лилий.
– Это мой любимый цветок, – улыбнулась Натали.
– Тогда я должен выучить его формулу, – решил я и… как в сказке, через день, на экзамене по биологии получил в билете семейство лилейных.
Я назубок знал сколько у цветка тычинок, пестиков, чашелистиков, лепестков и проч. Экзаменатор, полная немолодая женщина, поразилась моим знаниям, и спросила:
– Вы всё так знаете, или только ботанику?
– Ботанику – хуже всего, – честно сказал я, но объяснять своё везение не стал.
Потом я рассказал про сердце млекопитающих, про строение мышцы и про глистов, чем особо растрогал экзаменатора. Я тогда ещё не знал, что отвечаю заведующей кафедры паразитологии. Потом я решил задачку по генетике и набрал 25 очков.
– Я не могу оформить вам отличную оценку, для пятёрки вы должны отвечать председателю комиссии, – пояснила экзаменатор.
– Оформляйте! Я согласен на четыре!
– Что вы, надо бороться за каждый бал, – ободрила меня женщина.
– Это не стоит того, – возразил я. – У меня достаточно баллов.
– Как вы можете знать? – возмутилась она глупости абитуриента. – Слушайте, что вам говорит профессор и… дама.
– Мадам, (по-грузински – госпожа), – произнёс я как в театре, – если вы желаете мне блага, оформите четвёрку и отпустите с богом.
Она взглянула на меня с непониманием. «Вот осёл упрямый! – говорил её взгляд, – так пусть же тебе будет хуже!» Она взяла мою книжку абитуриента, написала «Хорошо (4)» и расписалась. В этот момент раздался рык раненого льва, и возле стола возникла фигура проректора Авалиани.
– Вот где он! – рычал лев. – Как он отвечает?
– Хорошо и даже отлично, но…
– Значит я буду его экзаменовать: чем отвечает мышца на раздражение, – снова зарычал он, и глаз его задёргался.
– Подёргивается, – сказал я. – А если раздражение сильное может произойти тетанус.
Веко проректора сжалось в спазме, лицо перекосилось, и он взвыл:
– Нет, нет и нет! Правильный ответ: «На раздражение мышца отвечает сокращением!» Ничего не знает! Оформляйте три бала! Нет – погодите! А чем вызывается сокращение?
– Раздражением! – ухмыльнулся я, радуясь, что сумел избежать клещей инквизитора.
– Я же говорил, что он ничего не знает! – возопил он. – Изменением потенциала мембраны. – Всё! Оформляйте два бала! Он срезался!
– Успокойтесь, Джумбер Петрович, абитуриент прекрасно отвечал, но согласился на четвёрку, которую я уже оформила. Кажется, я теперь понимаю, причину его согласия.
– Что вы понимаете? Он ничего не знает!
– Вы что сомневаетесь в моей компетенции? – неожиданно повысила голос моя экзаменатор. – Я имела право оценить его ответ в четыре балла, и я это сделала!
Авалиани лишь рукой махнул в сердцах и пошёл резать других, способствуя моему зачислению.
А на следующий день мы проводили Дашу домой, а сами стали ждать результата, хотя и так всё было ясно. Я уговаривал Натали ехать со мной на море на неделю до начала семестра.
– Как же я поеду? – дивилась она. – У меня нет ни купальника, ни денег.
– Прекрасно! – смеялся я. – Именно эти вещи у девушек мешают моим отношениям с ними.
– А серьёзно?
– Купим купальник – 10 рублей, билет на поезд до моря – 10 рублей, и там пожить – пару копеек. Что же, у меня не найдётся немного денег, на хороший отдых, который я, знатный пингвинатор, физик и будущий доктор заслужил?
– Ах, ты, выпендрючка, – засмеялась Натали, и мы поехали в Сухуми.
Nick Neim's Stories 