Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ – НОВОЕ СТАРОЕ ЗНАКОМСТВО
Неожиданно я узнал, что в этом же месяце встречусь с одной девушкой. Ну, встречусь, если постараюсь. А мне этого хотелось. Она должна была приехать забирать свою бабушку в Москву. С шести лет я был знаком с её мамой Анной, тётей Изой, дедушкой Борисом и бабушкой Тейтл (по-русски – Таней), жившими в нашем дворе. Хотя правильнее было бы сказать, что это мы переехали в их двор.
Их дедушка Борис был родом из Лодзи. Когда мамина мама Софа поселилась у нас, они нашли много общих тем с земляком. После войны он стал модным мужским портным, и бывшие фронтовики платили ему за пошив костюмов трофейными ценностями вместо денег. У дедушки была мечта – купить маленький частный домик с садиком. Для этого он накапливал ценности в небольшом чемоданчике, в котором в то время мужчины носили полотенце, мочалку и свежее бельё в баню. За несколько лет труда чемоданчик наполнился, и семья готовилась обменять его и свою квартиру из двух комнат, уборной во дворе и полом, настеленным прямо на грунт на домик на горе за вокзалом.
Но в один день, который вряд ли можно назвать прекрасным, дедушку обвинили в налоговых нарушениях и арестовали на три дня, чтобы хорошенько допросить – а вдруг, что-то интересное всплывёт? В то время люди ясно представляли, что за арестом следует обыск. Счастье, что не сразу же обыскали, иначе бы чемоданчик с ценностями конфисковали, да ещё пришлось бы платить взятки, чтобы не сесть в тюрьму. Когда дедушку уводили, он сказал:
– Гейн цу ди кино Тейтл, ду залст нихт зейн а нар! (Иди в кино, Таня, не будь дурой!)
Бабушка Таня заметила, что глаз у него при этом дёргался как у эпилептика. После некоторого недоумения, с чего бы глазу дёргаться, а ей идти в кино, она догадалась, что Борис намекал на заготовленный план действий. Она взяла чемоданчик и отнесла его схоронить на время у своих лучших друзей, живущих поблизости, возле нашего “придворного” кинотеатра “Таврида”. Когда дедушку Борю выпустили через три дня за отсутствием состава преступления, но обещав установить строгий контроль за его “ателье”, они с бабушкой Таней поспешили с благодарностью к друзьям.
Те встретили их рыданиями: произошла ужасная трагедия! Их обворовали и унесли два чемодана: большой старый чемодан, с грязным бельём, заготовленным для стирки, и маленький старый чемоданчик Бориса, который они берегли как зеницу ока. Они даже не знали, что в чемоданчике, и не могли вызвать милицию, но сейчас, если Борис будет заявлять…
Борис заявлять не стал. Увы, и ложечки не нашлись, и осадок остался…
Так мечта о домике вылетела в трубу. Финансово оправиться никогда не удалось. Старшая дочь вышла замуж за тбилисца, военного инженера, и укатила с ним в Сибирь. Летом они навещали родителей, и, учась в младших классах школы, я видал у них маленькую симпатичную девочку Лилю. Потом и мальчика Толю. Потом я играл летом с детьми; демонстрировал склерозную соседку и её реакцию на мои истории про мышь размером с тигра; прятался у бабушки Тани, когда не уберёг сестру от ожога; ходил с младшей дочерью Изой в городской пионерлагерь, где она работала летом, учась в Москве; привёл бальзамировщика из института Травматологии, когда умер дедушка Боря, а сейчас узнал, что Лиля приезжает забрать старую бабушку Таню в Москву. Лилю и Толю я видел пару лет назад, когда случайно столкнулся с ними во дворе. Они были уже студенты, и мы вместе пошли гулять в парк на Святой горе. А потом я отвёл их к другой их бабушке, папиной маме, которой я очень понравился, и она тут же стала сватать меня своей внучке. Помню, что Лиля тогда смеялась от смущения. Не знаю, как она отнеслась к бабушкиным словам, но я, видимо, что-то запомнил, и сейчас, воодушевлённый покорением всей Одессы, решил, что должен повидаться с девочкой из моего детства.
Ха, она уже ждала моего визита! Мы обнялись и поцеловались. Сердце моё стучало слегка учащённо. Девочка выросла и расцвела: кровь с молоком и мой любимый разрез глаз!
– Сними-ка обувь, – попросил я.
Лиля удивилась, но спорить не стала, сняла. Это мне тоже очень понравилось. Я подошёл к ней почти вплотную и примерился ростом.
– Подходишь! – вынес я свой вердикт.
– Намекаешь на мой высокий рост? – спросила она.
– Наоборот, ты ниже меня, а у меня – средний мужской рост.
– Но я выше тебя!
– Морально, – сказал я и чмокнул её в лоб. – Видишь, если бы я был ниже, то не достал бы. Если ты не против, я буду тебя провожать и развлекать все твои дни здесь.
И карусель закрутилась…
На Новый год Лиля приехала снова. В командировку. Сумела влезть в группу НИИ Пищепрома, инспектирующую предприятия Грузии – чайную фабрику и завод шампанских вин. Я тоже примазался к их группе и побывал в обоих этих местах. Очень интересно было познакомиться с производством продуктов и участвовать в их дегустации.
На чайной фабрике я узнал “страшную тайну” – сорта грузинского чая зависели от процента добавки цейлонского: чем больше добавлено, тем выше сорт. Высший сорт состоял наполовину из экспортного чая. Директор с печалью заявил, что с внедрением комбайна для сбора чая, качество местного чая значительно снизилась за счёт скорости и количества сбора.
А на фабрике шампанского почти все московские инспектора упились: на дегустации они не могли позволить себе вылить целый бокал шампанского в гигантскую хрустальную ванну. Допивали до дна.
Бабушка Таня уже переехала к дочке, и Лиля остановилась в её квартире.
– Я хочу иметь много детей, а ты? – говорил я.
– Много – это сколько?
– Ну, хотя бы трёх, а не двух, как все.
– Думаю, что трое меня устроят, – улыбалась Лиля.
– Тогда скажи мне, если я сделаю тебе предложение, ты согласишься?
– Это что, предложение?
– Нет, пока это просто сбор общественного мнения. Я согласен, а ты?
– И я согласна.
– Тогда выходи за меня замуж!
Признаюсь, старая кровать, сломанная на части – на моей совести.
Когда Лиля уезжала домой, я передал с ней письмо будущему тестю. Я писал, что не могу сейчас стоять рядом и просить руки его дочери, но хочу присутствовать хоть в каком-то виде (в виде послания), когда Лиля будет рассказывать о наших планах родителям.
Потом я позвонил в Одессу Натали. Сказал, что не буду больше писать писем и вызывать несбыточных ожиданий, приезжая в гости, но в друзьях останусь. Я рассказал о своих новостях, и Натали пожелала мне счастья. Она была смелая и сильная женщина, я это давно знал.
– Обещай не отказываться от моего прощального подарка. Я связала для тебя белый свитер на память о нашей близости.
Я обещал. И слово сдержал. Есть фотография, на которой я в белом свитере заполняю заявление в ЗАГС. Но это уже следующая глава…
Nick Neim's Stories 