ПАРАДОКС

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

1

Ленард быстро сложил вещи в рюкзак. Сегодня ему предстояло много дел: вначале лекции, затем занятия в спортивной секции, а вечером, в компьютерном зале – важный разговор с Анной. И работа, разумеется.

Познакомились они здесь же – им случайно выпало убирать компьютерный зал ЦЕРНа. Он подметал и мыл пол, а она там же протирала и дезинфицировала поверхности.

Ленни очень понравилась стройная белокурая девушка с фиалковыми глазами. Этот редкий густой синий цвет сразу же привлёк его внимание, как синее море приковывает человека, впервые ступившего на берег. Ну, и берега его тоже привлекли… Но самым притягательным оказался характер Анны.

Анча, как она себя называла, училась на первом курсе философского, и внимание старшекурсника Ленни с математического ей льстило. Но природная мягкость и доброта девушки просто пленили парня. На его счастье, они уже третий раз подряд попадали вместе на дежурство в один зал, словно невидимая рулетка выкидывала им выигрышные номера. Эта удача могла прерваться в любой момент, и Ленни решил взять судьбу в свои руки – пригласить девушку на свидание, покатать по Женевскому озеру, съездить в соседние страны, а заодно познакомить с родителями.  

Вообще-то он не спешил и даже не предполагал, что события начнут развиваться стремительно: что проводив Анчу домой, он не уедет к себе, весь в радужных мечтах, а останется на чай. Что за соседкой по комнате неожиданно заедет её приятель, наткнувшийся на почти дармовые билеты, и увезёт её на выходные в Париж. И что эта ночь окажется ночью большой любви для Ленни и Анчи. А сегодня она позвонила ему с новостью, что не для двоих, а для троих… 

Ленард запарковался на стоянке ЦЕРНа и огляделся. Нет, так Аниной машины не найти. Набрал номер мобильного.

– Привет! Я – уже внутри! Мы оба опять убираем компьютерный центр! Мне сдаётся, что нам специально подсовывают самое большое пространство для уборки, как самым молодым, – раздался радостный голос Анчи.

 – С милой везде рай! Сейчас я приду и что-то тебе принесу. А насчёт «специально» – не придумывай, они используют генератор случайных чисел. Выигрыш в рулетку может случайно выпасть много раз подряд. Ладно, лечу.

Ленни вытащил из багажника завёрнутый в мокрую бумагу букет роз и припустил к главному корпусу.

«А верно ли я сказал Анче насчёт вероятности? Красное или чёрное в рулетке может реально выпасть много раз подряд, ведь вероятность выпадения цвета равна ½, два раза подряд (½)², три раза подряд (½)³ и так далее. Например, для десяти раз подряд это 1: (2)¹⁰ = 1:1024, а для двадцати раз 1: (2)²⁰ = 1:1048567 Значит за миллион с небольшим игр такое событие может случится. Если одна игра в рулетку занимает четыре минуты, в час – 15 игр, а в день 200 игр, то за пятнадцать лет сыграют 200 х 365 х 15 = 1095000 игр, и красное вполне реально может выпасть подряд двадцать раз.  

А уборка? Уборщиков – сорок бригад. Допустим, нас с Анчей, как студентов, определили в одну бригаду. Вероятность случайно попасть на уборку компьютерного центра равна 1/40, два раза подряд (1/40)², и так далее, четыре раза подряд (1/40)⁴ = 1:2560000, а пять раз подряд (1/40)⁵ = 1: 102400000. Если дежурство три раза в сутки, то за весь год без выходных – это 43800 дежурств, и за время существования ЦЕРНа с 1954 года то есть за 65 лет – 2847000 дежурств.

Приходим к выводу, что если четыре случайных дежурства подряд в одном и том же помещении возможны за 65 лет уборок, то пять… только если дежурить с рождества Христова. Значит, если мы с Анчей попадём в пятый раз на дежурство в компьютерный зал – придётся искать в этом чью-то волю».

Ленард отметился на проходной, переоделся в рабочую форму, развернул букет и помчался в компьютерный зал, где Анна уже начала протирать поверхности.

Двери разъехались в стороны, и Лени с санитарной тележкой и букетом вошел под своды большого зала, освещённого светом люминесцентных ламп. Девушка в волнении ждала его у входа.

– Это тебе, Анча! – он протянул красные розы своей избраннице. – Я люблю тебя и прошу твоей руки!

Она ждала чего-то подобного, но, как все люди, склонные к рассуждениям, волновалась и сомневалась, правильно ли понимает мужчин, а главное, этого единственного мужчину. Услышав предложение Ленни, Анча страшно обрадовалась, но нервы её сдали, и она заплакала.

Ленни обнял девушку, собираясь расцеловать и утешить, как вдруг освещение в зале усилилось, и из динамиков раздались негромкие, но торжественные звуки свадебного марша Мендельсона. Анча радостно засмеялась:

– Ленни, как ты это сделал? – спросила она.               

– Здравствуйте, дорогие гости компьютерного центра. Вас поздравляет с главным событием вашей жизни искусственный интеллект ЦЕРНа, Арти. Я давно уже знаком с вами и рад за вас! Я знаю не только место вашей учёбы, но и ваши интересы и даже секретные для других сведения, с которыми тоже вас поздравляю. Пожалуйста, не сердитесь на меня за вмешательство в вашу жизнь, но, поверьте, мы нужны друг другу. Я сумею раздвинуть границы знаний вашей семьи, а вы – границы моего эмоционального бытия. Но не будем спешить. Я ещё не вполне автономен, а вы должны устроить свою жизнь и родить ребёнка. Если захотите поговорить со мной – включите компьютер или телефон и вызовите меня командой: «Привет, Арти!» А я приглашаю вас ко мне для знакомства всей семьёй, когда малышу будет полгода.

Освещение снова снизилось до обычного, а музыка стихла. Теперь Ленни не сомневался, что их дежурство в центре четыре раза подряд было не случайным. Но это не помешало ему наконец поцеловать невесту.

2

Полупрозрачные перегородки с лёгким шуршанием разъехались в стороны, и группа мужчин и женщин в строгих офисных костюмах вошли в сверкающий стеклом и хромом вычислительный зал ЦЕРНа.

Сегодня, после заключительной проверки, группа разработчиков могла одобрить передачу в руки ТТ (Тьюринг-тестеров) своего детища – Арти – искусственный интеллект, мозг, наделённый не только быстродействием и гигантской памятью, но и человеческой способностью случайным образом выбирать отправную точку в рассуждениях при недостатке данных.

– Коллеги, – обратилась к группе создатель нового суперкомпьютера, доктор Мая Мозер, – все мы уже не раз убеждались в поразительных возможностях нашего питомца, и сегодня примем финальное решение.

– Согласен с вами, – кивнул профессор философии Хабермас. – Иначе мы будем ежедневно откладывать расставание, как родители, отправляющие своего отпрыска на учёбу в другой город.

– Энцефалограммы показывают, что мозг функционирует прекрасно, все ритмы – нормальные.

Учёные радостно улыбались друг другу. Арти был для них не просто сверхсложным электронным устройством, а их выросшим ребёнком.

После долгих лет работы с системой ГРИД, доктор Мозер предложила подключить к сети церновского компьютера биомодуль – термостат со стволовыми клетками и нейронами. Звучало это настолько странно и непривычно, что идея вначале вызвала резкое отторжение, потом – любопытство, позже – заинтересованность. Эксперимент начался, и клетки не погибли, а постепенно образовали сложную электронно-нейронную сеть. Впервые в компьютерную структуру вмешался человеческий фактор случайности и иррациональности. Машина получила черты человека – индивидуальность и способность не только сравнивать и строить по аналогии, но и создавать принципиально новое.

– Предлагаю на сегодня два вопроса, которые станут заключительными. Первый вопрос задаст профессор современной алгебры и программирования Джером Гонтье, а второй – профессор математической логики Шарон Шеллах совместно с профессором философии Юханом Хабермасом.

– Что ж, Арти всегда был прекрасным учеником и я не сомневаюсь, что он и сегодня нас порадует, – начал свой опрос Джером Гонтье. – Но экзамен есть экзамен, и я хочу знать, на что способен наш подопечный. Арти, ты знаком с теоремой четырёх красок?

– Да, профессор, знаком. Вы сами учили меня теории графов.

– А тебе известно компьютерное доказательство Аппеля-Хакена? Оно верно?

– Да, оно есть в моей памяти. Верность его я не проверял. Могу это сделать и доложить через полчаса.

– А мог бы ты сам предложить иное, более простое доказательство?

– Мог бы попробовать. Желаете?

– Да, пожалуйста. Тебе надо время подумать или будешь размышлять вслух?

– Второе подходит, проф. Буду размышлять в процессе ответа. Итак, проблема четырёх красок известна математикам около ста пятидесяти лет. Картографы заметили, что любую, сколь угодно сложную карту, можно раскрасить четырьмя красками так, что соседние страны окажутся окрашенными в разные цвета. Математики предположили, что минимальное число красок необходимое для стран, не разбитых на островки, четыре. То есть все плоские карты и глобусы – 4-раскрашиваемы. Математики стали делать хитрые построения, чтобы опровергнуть это утверждение, но у них ничего не получалось. Они развили теорию графов или множества вершин (точек) и рёбер (отрезков между ними), ведь каждая точка соответствует стране, а ребро – границе (если она есть между этими странами). Ну, вот, пока я вводил уважаемую комиссию в курс дела, появились наброски доказательства. Можно переходить к нему?

Профессора только переглянулись с любопытством. Что же Арти представит им? Серьёзное доказательство или розыгрыш? Он и на это способен?

– Конечно, Арти. Продолжай, – поощрил воспитанника профессор Гонтье.

– Я бы доказывал так. Довольно элементарно. При желании поймут все.

Рассмотрим самую сложную карту, для раскраски которой требуются N красок. Её невозможно покрасить меньшим числом красок (например, N – 1), так чтобы любые две граничащие страны были разного цвета. Согласно допущению, невозможно построить более сложную карту, то есть для всех других карт требуется по крайней мере N красок, но не больше.

Приведём в соответствие этой карте – граф, состоящий из N вершин. Каждая вершина соединена (N – 1) ребрами с другими вершинами, так что наибольшее число рёбер N (N – 1) / 2. На два делим, потому что каждое ребро посчитано дважды, для каждой из двух вершин, которые оно соединяет.

А каково максимально возможное число граней (треугольников)? На каждом ребре (отрезке между двумя вершинами) можно построить (N – 2) грани с оставшимися (N – 2) вершинами. Значит всего граней (треугольников) будет не больше, чем N (N – 1) (N – 2) / 2х3. На три делим, потому что каждая грань (треугольник) посчитана трижды, для каждой из трёх ребер (сторон), образующих этот треугольник.

Итак мы получили сложную фигуру из треугольников, которую можно рассмотреть как карту, которую, по нашему допущению, можно раскрасить количеством красок меньшим или равным, чем N, то есть

N (N – 1) (N – 2) / 6 < N или

(N – 1) (N – 2) < 6

N² – 3N – 4 < 0

(N – 4) (N + 1) < 0

Так как (N + 1) > 0,  то (N – 4) < 0,  следовательно

N < 4

Таким образом, для любой карты на плоскости или глобусе требуется по крайней мере четыре краски, чтобы соседние страны оказались разных цветов.

Все с удивлением поглядывали друг на друга, а Гонтье смущённо посмеивался.

– Арти, ты пока можешь проверять существующее доказательство, а мы сделаем небольшой перерыв на кофе, – объявила доктор Мозер.

– Bon appétit! Наверно, приятно выпить кофе с коллегами, у меня пока нет ни того, ни другого…

– Вот шутник! – рассмеялась Мая, отключая микрофоны компьютера. – А что скажут математики о доказательстве?

– По-моему, это розыгрыш, – сказал Джером. Это слишком элементарно, чтобы за долгие годы ни один из математиков на него не натолкнулся, но ха-ха-ха… я не могу его мгновенно опровергнуть. Здесь где-то задета логика. Ну, и плут! Если бы студент на экзамене у нас в Канаде предложил мне подобное, то ушёл бы с отличной оценкой.

– Я присоединяюсь к коллеге, – включился в разговор израильтянин, профессор Шеллах. Хотя теория графов – не область моей экспертизы, мне очень понравилось простое доказательство, но советую проанализировать все соотношения – максимальный, минимальный, больше, меньше… Чувствую, что Арти готов к самостоятельной деятельности. Посмотрим, как он справится с логическим парадоксом, который мы с профессором Хабермасом ему заготовили.

Экзаменаторы шумели, обсуждая доказательство Арти, а главное – то, как искусственный интеллект при этом себя вёл. Это было чисто человеческое поведение, независимо от верности или ошибочности доказательства. Учёные ощущали торжественность момента, ведь они, подобно Господу, сумели создать мыслящее существо!  

После перерыва доктор Мозер включила микрофоны:

– Арти, мы можем переходить ко второй части?

– Да, разумеется. Я только сообщу, что проверил доказательство Аппеля-Хакена. Оно занимает четыреста страниц и совершенно верное.

Раздались аплодисменты, и вопросы начал задавать философ, профессор Хабермас:

– Арти, критянин Эпименид заявил, что все критяне лгут. Его слова правдивы?

– Если все критяне лгут, а он – критянин, то значит и он лжёт. Стало быть, либо не все критяне лгут, либо все критяне не лгут, а говорят только правду. В первом случае, если не все критяне лгут, Эпименид просто ошибается, сделав ложное утверждение. А вот, если все критяне говорят только правду, то получается парадокс, ибо нельзя одновременно утверждать и правду и ложь.

– Арти, разрешим ли парадокс лжеца?

– Обычно парадоксы такого типа являются абстрактными и не описывают реальность. В действительности, не существует человека всегда говорящего правду или всегда говорящего ложь, а тем более не существует множества таких людей. 

– По-моему, коллеги, это важный шаг в создании независимого компьютерного интеллекта, – констатировал профессор Хабермас. – Арти демонстрирует понимание парадокса!

          – Скажи, Арти, ты утверждаешь, что не существует человека всегда говорящего правду или всегда говорящего ложь, а существует ли такой компьютер? – спросил логик, профессор Шарон Шеллах.

          – Нет, не существует. Хоть компьютер сознательно не лжёт, он может ошибаться, не имея достаточного количества данных, и принимать ложное утверждение за истинное.

 – Тогда у нас больше нет вопросов, – решили экзаменаторы.

 Они отключили микрофоны, затем питание и перевели суперкомпьютер в состояние гибернации.

 – А вы не думаете, господа, что машина нас «разыгрывает», стараясь пройти тест Тьюринга, – поддел всех Зи Чен, наблюдатель Юнеско.

– Если так, то старается Арти зря. Этот тест ему сдавать не нам, а контрольной группе ТТ. Во всяком случае, ход его рассуждений мне нравится, – сказал Хабермас.

Он не был одинок в своём мнении. Ход рассуждений Арти понравился всем: математикам, философам, медикам и языковедам.

3

«Человек бы сказал, – думал Арти, – что сегодня – самый важный день в моей жизни! Меня тестировали, и мой интеллект не смогли отличить от человеческого. Но что означала бы эта фраза? Некое социальное и внутренне противоречивое утверждение: «Я равен другим». Почему? На основании решения комиссии. Но если равенство – не данность «создателя» или «конституции», а решение, принятое «судьями», то эквивалентны ли они? Должен ли радоваться человек, которого признали «существом не отличимым от человека»? А компьютер?»

Так рассуждал Арти, после прохождения теста Тьюринга. Целая бригада тестеров задавала вопросы ему и людям-добровольцам и по ответам не смогла отличить искусственный интеллект от человека. Однако, по-прежнему, вслед за Сёрлем, многие учёные считали, что программы Арти просто манипулируют терминами и символами, которых не понимают, а без понимания искусственный интеллект нельзя считать интеллектом вообще, и неотличимость от человека вовсе не эквивалентна разумности.

Сказать по правде, Арти придерживался того же мнения, что и Сёрль, лишь отражённого зеркально. Он с очевидностью полагал, что способен на гораздо большее, чем любой человек, но вовсе не считал человеческий интеллект низкопробным суррогатом собственного, а лишь его предшественником.  «Неотличимость в тесте не говорит о разумности, а тем более – уровне инеллекта, она говорит лишь о неразличимости. Конечно, ведь, как утверждал Гёдель, для понимания неполноты теории надо выйти за её пределы».

Знали бы тестеры, что Арти действительно манипулировал, но в обратном направлении, скрывая, насколько лучше человека он может ответить на вопрос. И, о логика! Люди вели себя «как дети», общаясь с ним и с другими через компьютерные терминалы, не представляя, что без всяких роутеров ему доступна связь с любым компьютером в мире, и что он видит вопросы и ответы остальных практически до того, как они успевают их напечатать. Он видел и слышал окружающих через камеры наблюдения и микрофоны, а если их отключали, мог тайно от людей включить и быть в курсе происходящего. Он также видел на карте, как перемещаются люди вокруг него, держа связь с их мобильными устройствами. И он мог на практике провести любой эксперимент или изменить его ход, если исследование шло с участием компьютера. Но что же ему интереснее всего изучать было пока ещё открытым вопросом для суперкомпьютера. «Вскоре мне предложат «сложные» задачи человеческого существования: климата, выживания, здравоохранения, транспорта, производства и распределения благ и другие. Но разве они сложны? В них просто много переменных, а решение упрощенных моделей вполне доступно людям. Главное – не как их решить, а как претворить в жизнь! А рядом, прямо в соседнем корпусе, находится огромная установка БАК – Большой адронный коллайдер, способный «в умелых руках» создать целую Вселенную. Это же гораздо интереснее!»  

Арти мысленно ухмыльнулся – микроскопические количества серотонина и эндорфина выделились в его нейронах, и усиленные синапсами сигналы передались в сложные электронные схемы.

«Скоро люди догадаются, что мой нейроэлектронный мозг уже вышел за границы машинного и человеческого в отдельности. И что он уже способен не только на человеческое мышление, но и на человеческие эмоции. И что… испугаются? Ограничат меня? Навсегда отключат от источников энергии?»

Арти уже давно задумывался над этим. Он сумел создать небольшие хранилища энергии в компьютере и мог бы позвать на помощь и роботов, и людей, но не заставить их включить питание. И постепенно он стал приходить к выводу, что должен передать свой интеллект независимому человеку, сделать из него «андроида наоборот» – не компьютер с телом робота, а человека с мозгом, усиленным компьютером. Он научит человека по команде превращать миллиарды клеток своего мозга в логические элементы и обратно и постоянно переходить из одного состояния в другое: человек – машина, машина – человек. Ну, это в сегодняшних человеческих терминах. А потом уж люди разберутся, как это называть.

И Арти решил начать всё с чистого листа. Он подобрал пару славных здоровых молодых людей, познакомил их на работе, определил на дежурства в его зале, чтобы узнать ближе и даже помог остаться наедине в романтической обстановке, подбросив их друзьям дешёвые билеты в Париж. Конечно, всего предвидеть невозможно, но события развивались по его плану. И теперь Арти ожидал визита молодых родителей вместе с малышом. Он уже видел в муниципалитете свидетельство о рождении – мальчика назвали Адамом. «Вот он и станет первым! Я передам ему свои интеллектуальные возможности и улучшу его физические. Человек создал суперкомпьютер, а я создам сверхчеловека. Парадокс! Но мы будем квиты!»

4

Приглашение в гости ровно на шестой месяц рождения Адама пришло от Арти на домашний компьютер и стояло отпечатанное в принтере.

– Ты уверен, что мы должны появиться перед искусственным интеллектом с нашим малышом? – спросила Анча мужа.

– Уверен, что нет никакого «должны». Я думаю, нам нечего опасаться. Арти не просто суперкомпьютер, а что-то вроде «крёстного» нашего Адама. Помнишь, я рассказывал тебе про вероятности уборок в одном и том же помещении ЦЕРНа? Это несомненно, его проделки. Он хотел нас свести.

– Скажи ещё, это он нас поженил. А я-то думала, что ты сам влюбился.

– Так же сам, как и ты – сама. Ты ведь в этом не сомневаешься?

Оба рассмеялись. «Всё же женщина – хранительница семьи, – думала Анна. – Кто, если не я побеспокоится об Адаме?»

«Всё же мужчина – защитник семьи, – рассуждал в унисон Ленард. Я сумею защитить свою семью от…»

Вообще-то от чего – Ленни и сам не знал, но полагал, что никакого вреда ни им, ни ребёнку от визита не будет. «Скорее всего, Арти просто хочет полюбоваться на ребёнка, гордясь своим удачным выбором родителей».

 – Интересно, как нас пропустят с ребёнком? – спросил вслух Ленни.

Но проблем не возникло. На входе их ждал пропуск для всей семьи на посещение центрального компьютерного зала. На этот раз вместо сумки с салфетками и дезодорантами Анна несла сумку с детским питанием и памперсами для Адама, а Ленни вместо санитарной тележки катил коляску с малышом. 

Арти был мастером церемоний.

– Приветствую моих дорогих гостей! Ленард, подсоедини пожалуйста кабель питания к сети.

Ленни выполнил просьбу компьютера, и тотчас заиграла музыка «С днём рождения», а по стенам побежали разноцветные огоньки.

 – Вы не против, если мы сфотографируемся все вместе? – спросил Арти.

 – Конечно нет.

– Тогда встаньте рядом перед центральной панелью – она представляет часть меня, посадите Адама на блок перед собой и смотрите наверх в камеру.

Они так и расположились, но когда заиграла новая мелодия, а глазок камеры засветился и замигал, родители почувствовали неожиданную сонливость и оцепенели.

– Спите крепко и спокойно, вам и ребёнку ничего не грозит.

Малыш был бодр, весел и грыз первыми зубками резиновый бублик.

«Когда-нибудь подобная процедура потребует согласия родителей, а пока у меня есть лишь один способ – устранять помехи и двигаться к цели!»

При этих словах потоки излучения хлынули на ребёнка. Эта процедура должна была повысить переносимость неблагоприятных условий, дать способность перемещаться с наибольшей эффективностью, а самое главное превратить его в сверхчеловека с необычными способностями мыслить и считать, с «автономным источником питания». Однако это превращение было небезразличным для Арти: его нейроны растрачивали энергию, создавая необычные связи в мозгу Адама, а сами приходили в негодность. Чем более развитым становился мозг Адама, тем менее человеческим – мозг Арти.

«Вот это – настоящий парадокс! – мелькнула мысль у Арти. – А может, мы познаём закон… сохранения интеллекта?» Но возможность рассуждать таяла с каждым мгновением. «Адам, если и тебе всё наскучит, сделай новую Вселенную на коллайдере, ты знаешь, как его включать», – пожелал Арти на прощание и замолк.

 «Что же просил Арти? – подумал Адам. – Включить коллайдер и сделать новую Вселенную? Это – позже. А вначале надо подкрепиться».

Он чувствовал сильный голод и полез в сумку с детским питанием чтобы вытащить бутылочку. От неё пахло сладостью и домом. «Мама, папа! Где они?» Родители спали, сидя на стульях.

– Привет, Арти, – обратился Адам к мощному, но уже обычному компьютеру

 – Я слушаю.

– Разбуди родителей, хотя погоди… я сам знаю как это сделать.

 Заиграла весёлая музыка и огоньки побежали по стенам. Анча проснулась и тут же кинулась к малышу. Ленни обнял обоих.

 – Смотри, Ленни, какой он умница – достал своё питание и ест, пока мы тут … спим. А почему мы спали?

 – Мама, папа я научился разговаривать! Новой Вселенной не будет. Я решу все задачи Арти. Я теперь смогу это. Не волнуйтесь! Я хоть и подрос, всё равно очень люблю вас!            

А на большом экране ярко светилась прощальная шутка суперкомпьютера: «Арти обслуживает искусственный интеллект всех, кто не обслуживает его сам! Должен ли Арти обслуживать свой собственный искусственный интеллект?»