Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ – КВАРТИРА (МЫ РАСШИРЯЕМСЯ)
Вернусь немного назад. Условия жизни у Тани были неважные, новая комната на втором этаже – в ремонте, горячей воды ни у кого не было, ванной тоже, туалет был во дворе, общий с соседями. Так ещё жили многие, поэтому переждать декретный отпуск в Москве с ребёнком, пока я разберусь с Ирой и Шахэ и улучшу квартирные условия, имело полный смысл. Я навещал семью каждые два месяца в перерывах между занятиями, учениками, ремонтом, обменом бабушкиной квартиры на Ирину комнату, новым ремонтом, прокладкой отопления, строительством ванной комнаты и собственного кабинета на балконе.
В сентябре я возвратился домой из Москвы.
– Как бабушка Таня? – спросила Ира участливо.
– Прекрасно! – заверил её я. – Возится с правнучкой. Эта радость продлевает ей года.
– Тогда, давай всё сделаем быстрее, – попросила Ира. – Я согласна оплатить агента, чтобы обмен произошёл как можно скорее.
Было удивительно слышать это от Иры, которая специально тянула процесс, в надежде, что бабушка Таня скончается, и тогда её квартира достанется им вместе с комнатой на втором этаже. Ларчик открывался просто: Шахэ в очередной раз загремел в тюрьму, и жене нужны были наличные, чтобы вызволять мужа. Не успел новый АГВ приехать из Таллина, мы уже совершили обмен, и я затеял новый ремонт. Теперь, когда весь этаж принадлежал нашей семье, имело смысл вкладывать деньги не только в ремонт комнат, но и в благоустройство всей квартиры. Увы, несмотря на неплохой доход сделать всё быстро не удавалось. Системы кредита не существовало. Одолжить у друзей можно было одну-две тысячи, но не десять – двадцать. Поэтому рассчитывать стоило лишь на себя и успешное репетиторство.
Самой насущной была горячая вода и душ. Да, я построил душевую с кафелем и изоляцией, но это же не современный дом. Чтобы правильно всё сделать, пришлось заливать пол туалета 2 м х 1.5 м цементом слоем в десять сантиметров (0.1 м). Знаете, какая это тяжесть? При плотности цемента в 1200 Кг/м3 это 360 Кг. Но Home Depot или чего-то подобного в той жизни не было, мы о таком даже не знали. Вначале надо было достать чёртов цемент, например, заплатить на стройке, чтобы тебе его украли, потом привезли, а потом втащить на второй этаж по винтовой дворовой лестнице.
Но просто так нельзя было нагружать деревянный пол, поэтому пришлось отдельно доставать мощную опору для стальных балок на потолке, и устанавливать их во дворовом туалете. Хорошо, что им уже почти никто не пользовался. Иначе бы согласие соседей дорого обошлось такому выскочке, как я. Жители подвалов давно получили квартиры на новостройках, а подвалы раздали под кладовки остальным. Старушки с первого этажа переселились в Москву (Таня) и в мир иной (её соседка). А семья почтальона построила себе туалет внутри квартиры: кому же охота зимой по нужде на двор тащиться!
Кроме удобств необходимо было утеплить квартиру, то есть провести отопление. Представьте себе, что в это время не у всех людей было паровое отопление. Во всяком случае, ни в одной из двух комнат не было. Самым быстрым и дешёвым было присоединить новые батареи отопления в двух новых комнатах к нашей старой системе и пересчитать оплату, так как соседское АГВ отапливало и их, и нас, а наша площадь удвоилась.
Прошло, наверно, пару лет, пока мы сумели отделиться от старой системы и проложить трубы для своего АГВ, стоящего в подвале. Тогда же я построил дополнительную комнатку – кабинет в торце огромного балкона. Несмотря на отопление, он был довольно прохладным в зимнее время, но для занятий это было то, что нужно!
В большой комнате я сделал стенной шкаф в оконном пролёте на балкон. В комнате и так было два больших окна на улицу, дававших достаточно света. Интересно, что, построив красивый деревянный шкаф, я понял, что неосознанно следую по стопам своего отца, который двадцать пять лет назад заказал стенной книжный шкаф в нашей, тогда ещё совсем новой квартире.
Всё что я описываю, выглядит весьма оптимистично – вроде бы всё хорошо задумано и сделано – с точки зрения хозяйки из поколения родителей, которое мучилось в ещё худших условиях. А для женщины из современного мира это должно было быть нелёгкой жизнью. Сейчас понимаю.
Судите сами. Встать рано и по холодному, тогда ещё открытому балкону, промчаться на кухню и в туалет. Включить там газ во всех конфорках и духовке и немного протопить. Включить газовую колонку и нагреть воду. Тогда можно перетащить ребёнка туда же и в тёплых условиях купать, кормить и готовить к детскому саду. Потом везти туда дочку и спешить на работу. Я рано утром уходил на занятия, а после них занимался с учениками – зарабатывал на жизнь, отдых и строительство квартиры. А вечером, уложив всех спать, сидел за учебником и готовил свои медицинские уроки на завтра. И ещё старался быть хорошим мужем и отцом. Как ни крутись – лёгкой жизни не бывает. Но мы любили друг друга и жили дружно.
Правда, у жены другие воспоминания: как я укладываю дочку и засыпаю вместе с ней под собственные сказки про кота Бесика, а она, бедная и одинокая, до ночи готовит и стирает на кухне. Замечу: чтобы на кухне не было так одиноко, я купил маленький переносной телевизор, красный и весёлый.
Как-то произошёл такой случай. Лиля, закрутилась с делами на кухне, несмотря на отсутствие света. Такое нередко бывало в городе, и все запасливые люди держали на этот случай свечи. Лиля долго не заходила в комнату, а потом с чайником в руке зашла, а там мы с Аной спим, а на столе в большой комнате – пожар. Поверхность стола уже схватилась, в комнате химический запах, а под потолком чёрное облако.
Лиля в ужасе плеснула водой на стол и погасила пламя, а потом открыла окно и дверь, чтобы сквозняк вытянул гарь. От шума и дыма я проснулся и рассказал, что приспособил свечу в пластмассовый подсвечник. На самом деле мы не были уверены, что это такое. Это был подарок тёток с тёщиной работы в Москве. С виду предмет напоминал подсвечник для одной свечи, но был выполнен из серой пластмассы и имел в ножке своей тяжёлые болты. Собирая и разбирая эту ножку, ни я ни мои друзья физики никогда не определили, что бы это могло быть за устройство. Поэтому мы решили, что болты сделаны для устойчивости, а предмет – всё-таки подсвечник. Конечно было подозрительно, что четверо или пятеро взрослых женщин скинулись по сорок-пятьдесят копеек и купили в подарок на свадьбу пластмассовую огнеопасную имитацию подсвечника за два рубля…
Вряд ли также это был предмет для розыгрыша, подобно моему «Дистанционному выключателю телевизора», но розыгрыш получился знатный. И вполне по Чехову: подсвечник в последнем акте пьесы выстрелил.
Пожар – не единственное происшествие в нашей квартире. Другой раз было наводнение. Моя семья в очередной раз была в Москве, а я, как и в случае с подсвечником, спал. Проснулся я от шума водопада. Включил свет – о боже! Потолок висел над головой, прогнувшись под тяжестью воды, а сквозь дыру в его центре хлестала струя воды. На самом деле прогнулся не потолок, а бязь – материя типа марли, которую натягивали на раму и потом белили, чтобы создать идеальную ровную поверхность. Во время сильного дождя потоки воды проникли под пол третьего этажа, и вода начала скапливаться на нашей бязи, пока не прорвала её. Пришлось убирать воду, сушить всё, и натягивать и белить новую бязь. Ни страховки, ни компенсации не существовало!
Помню, что на младших курсах медицинского института, мне довелось давать уроки физики в школе. Как раз предстояла майская демонстрация, и школьников, попеременно девочек и мальчиков, брали с уроков на маршировку. Я остался в классе с мальчиками, среди которых был мой частный ученик Юра. Вижу, мальчишки о чём-то шепчутся, на меня поглядывают, а потом Юра просит слова и говорит:
– Мы хотели вас что-то спросить, не как учителя физики, а как врача, пока девочек здесь нет. Можно?
– Конечно, можно, спрашивайте.
– (Краснеет, смущается) Нам… мне… стыдно…
– Ничего, ребята, я тоже мальчик!
Он этих слов они воодушевились, стали подталкивать товарища. Он собрался с духом и как выпалит:
– Онанизм – это вредно?
А я – в ответ, тут же, без всякой паузы:
– Нет!
– Ура! – заорало семнадцать парней, подпрыгивая и ликуя.
И тут дверь отворилась и вошла директор школы:
– Что, хорошо объясняет учитель?
– Первый класс! Лучше не бывает! – заверили её выпускники.
Маленькие странные истории случались в разных областях жизни. Однажды меня спросил Лёва, приятель Изи, который помогал делать мне проводку в квартире, не хочу ли я подработать?
– Есть ремонтно-строительная организация, которая набирает мёртвые души. За существующие расценки никто работать не хочет. Если у тебя есть свободная (вторая) трудовая книжка я тебя могу рекомендовать. Раз в месяц надо подписаться в ведомости и получить 10% от выписанной зарплаты. Например, выпишут 300, получишь 30. И раз в год отпускные – все 300 твои.
У меня как раз валялась трудовая. Когда я уволился из института Травматологии, то где-то посеял свои документы. Я вернулся и попросил новую трудовую, ведь никаких других записей в ней не было. Без проблем выписали. А через несколько дней потерянные документы пришли письмом. Я их в такси оставил. Так у меня стало две трудовые, но кому это было нужно?
Оказалось – есть кому. За год набиралась сумма как за занятия с одним учеником. Я решил попробовать. Но через несколько месяцев Лёва прибежал ко мне с испуганным лицом и рассказал, что открыто следствие, и в субботу всех «работяг» везут на объекты, запоминать для допроса, где кто работал.
В субботу огромный автобус повёз на загородную экскурсию толпу приличных людей, среди которых я узнал нескольких знакомых. Большинство конспектировало: такой-то объект в такой-то деревне, такое-то здание, линия электропередач – слева, водонапорная башня – справа, и так далее. В конце экскурсии всех взяли в хинкальную, кормить обедом и знакомить с прорабами, мастерами и прочими.
А через несколько дней я получил повестку к следователю. Утром там собралась вся толпа работяг, а может и более того. Я был подготовлен: всё выучил – надел рабочую одежду и держал сигареты без фильтра между первым и вторым пальцами, чёрными от въевшегося мазута.
Моё интервью прошло вполне сносно. Я спокойно ответил на все вопросы, кому подчинялся и с кем работал. Составили протокол. Следователь только один личный вопрос задал: а почему я работал рабочим, имея образование? Но вопрос был риторическим, я в СССР никогда зарплату больше 150 рублей не получал ни физиком, ни врачом, а простой работяга имел 300. Называлась это – социальная справедливость. Вот и образовывались всякие подобные организации…
А дело прекратили. Видимо, договорились, на какую-то сумму, которую следователям выгоднее было получить, чем пытаться доказать преступление без улик.
Прошло четыре года. Всё это время Лиля была прописана у родителей, а жила и работала в Тбилиси. Надеюсь, неплохо жила и успешно работала. Мы расширили наше жильё. Ана гордо носила обе фамилии: в России – Малиник, в Грузии – Нейман. Последнее улучшение квартиры произошло уже, когда мы с семьёй пожили в Москве пару лет. За это время моя сестра вышла замуж и переехала жить к мужу, а мама, как мой управляющий, застеклила весь балкон.
Когда мы вернулись из Москвы, квартира была уже совершенно изолированной и со всеми удобствами. Каждый, кто заходил к нам, непременно задавал вопрос: «И это всё ваше?» Нам даже телефон поставили, очередь через двадцать два года подошла. Я шутил:
– Чего только ни придумают, чтобы евреи не уезжали!
А московские прогнозы, к сожалению, не сбылись: новая большая квартира так и не появилась ни в Москве, ни в Московской области. Но наш фиктивный развод со временем принёс нам плоды. В нужный момент Лилина прописка стала большим подспорьем. Мы снова поженились, и я в один момент прописался у жены в подмосковье. Но прежде, чем описывать эти, как вы сами увидите, интересные события вокруг переезда, я расскажу об учёбе в мединституте, в виде попурри под названием «Годы в медине», а сейчас на одну главу предоставлю слово моей сестре, Майе. Ведь я ковыряюсь в своей памяти, и в ней я ращу свою семью, строю свою квартиру, а рядом, за стенкой, где живёт моя бывшая семья – мама с сестрой – идёт своя жизнь.
Nick Neim's Stories 