Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ – А ЗА СТЕНКОЙ ШЛА ЖИЗНЬ… (МАЙКА ВСПОМИНАЕТ)
Лина была толстая, красивая, и весёлая. Она любила яркую одежду, косметику, крупные украшения и всегда выглядела эффектно. Ещё она любила острое, хоть и не всегда пристойное словцо, чего мама в нашей семье не допускала. Мама любила читать классику и «Иностранку». Она всегда смущалась, когда Лина приправляла речь сомнительными выражениями. Укоризненно глядя на неё, мама кивала на меня, студентку, мол, при ребёнке! Лина закатывала глаза к потолку и говорила:
– А что такое? Она уже взрослая, пусть знает все эти сиськи-письки!
Помню, когда я окончила школу, она заявилась к нам и, с места в карьер, атаковала меня, вопросом:
– Ты замуж хочешь?! Есть жених – Аполлон Бельведерский. Красавец! – уточнила она, видимо, чтобы я не подумала, что это его паспортные данные. – Ему тридцать, он умный, работает и квартира у него – своя!
Мама немедленно пошла в контратаку:
– Ты что, с ума сошла? Что ты такое говоришь? Ей учиться надо!
Игнорируя моё молчание и мамин протест, Лина продолжала:
– Правильно, учиться ей надо, а кто говорит не учись? Вот, представь себе, Майка, утром он уходит на работу, а ты – в институт, а вечером возвращаетесь домой и вместе ужинаете… Что, плохо?
Я представила. Нарисованная картина выглядела совсем и неплохо.
– Хорошо, – сказала я.
– Вот видишь! Умница твоя дочь! – закричала Лина на маму. – Она понимает, что правильно, а что нет. Завтра же позвоню ему!
Я ждала с нетерпением и лёгким беспокойством, как там решится моя судьба, но через пару дней разочарованная Лина сообщила, что «жених» знакомиться отказался и даже обиделся за такую «невесту»:
– С какой стати вы мне «детский сад» предлагаете?
После этой неудачной попытки, со сватовством в моей личной жизни было покончено. Но Лина сеяла доброе, где и когда могла.
– Слушай, Динка, – сказала она маме годы спустя, во время очередного визита. – Я тут подумала, хватит тебе уже одной быть, ты замуж хочешь?
Мама смутилась, а я, наоборот, оживилась и ответила:
– Хочет!
– Нет, я серьёзно, Динка. Есть подходящий жених: ему шестьдесят семь, вдовец, симпатичный, решил жениться. Он, правда, лысый, но это – неважно, он очень живой и галантный, может у него ещё и «шарманка работает», – хихикнула она. – Его уже с парочкой женщин знакомили, но они ему не понравились.
Под нашим общим давлением, маме пришлось уступить, и она разрешила, чтобы «жениху» дали номер её телефона. И телефон вскоре зазвонил. Жениха звали Арон Михайлович. Он оказался невысоким, но подтянутым и худощавым мужчиной. Его большие голубые глаза на симпатичном мужественном лице с восторгом смотрели на маму. Ухаживал он за ней красиво – ни разу не появился у нас дома без букета роз и шампанского.
Теперь наши с мамой роли поменялись. Я, придя из института, наводила чистоту, уют, пекла хачапури, какой-нибудь «кулинарный шедевр» к чаю и шла к подружке, или, в отсутствии пристанища, сидела на кухне с книжкой и читала, не мешая им разговаривать.
Лина торжествовала! Через своих информаторов она собирала сведения, что у Арона от мамы голова кружится, можно сказать, «крышу сносит».
А я лишний раз убедилась, что мир тесен: мамин кавалер оказался папой моего приятеля, Гарика. И не просто приятеля, а моего бывшего платонического увлечения.
Гарик занимался спортивными гонками, но помимо того, гонялся за девушками, и слыл известным соблазнителем. Это заставляло меня быть настороже и держать между нами барьер лёгкого высокомерия. Но поскольку про «chemistry» нам тогда не было известно, то я понятия не имела, почему меня «било током» в его присутствии.
– Что, он опять тебе импульс послал? – умирали со смеху мои подружки.
Гарику я нравилась, но ничего лишнего по отношению ко мне он не позволял. Пару раз, заезжая на машине, он вёз меня покататься по городу и поболтать, но, в основном, мы встречались в компании друзей, года три назад. Теперь, все это казалось далёким прошлым.
А сейчас Гарик соблазнил очередную девушку, и, похоже, в этот раз ему было не выкрутиться. Её боевая мама пришла к ним домой, устроила скандал и заявила, что теперь Гарик должен жениться на её дочке, а иначе и быть не может! И они начали готовиться к свадьбе.
Арон Михайлович переживал это тяжело. Он сердился на Гарика за неразборчивость, за то, что ему теперь приходится общаться с шумной и бесцеремонной Гусыней, как он называл будущую тёщу сына, выслушивать её указания, как обставить квартиру, в какой комнате молодым жить, отвечать на вопросы, отдаст ли он им ковёр из своей спальни и столовое серебро. Он рассказал маме, что в один из таких визитов нервы его не выдержали, и он высказал гостям все, что думал, а после их ухода – и сыну. Брак не состоялся.
А мама от внимания поклонника просто помолодела. Забыв про свой артрит, она подолгу гуляла с Ароном в ботаническом саду, а потом галантный ухажёр брал такси и отвозил ею домой. И вот наступил день, когда Арон Михайлович сказал:
– Знаешь, Диночка, довольно! Мы уже не дети, нечего нам время терять. Сегодня едем ко мне, и ты остаёшься. У меня четырёхкомнатная квартира, места хватит!
Я ликовала. Лина молилась за успех предприятия:
– Господи, пошли ему сил!
Мама колебалась. В пятницу они с Ароном вместе уехали. Лина тряслась от любопытства. В воскресенье мама вернулась.
– Ну что, шарманка работает? – первым делом спросила её Лина.
Мама в ответ махнула рукой и рассказала, что Гарик и его сестра выдвинули отцу ультиматум: если он женится на Дине, они от него откажутся!
– Ты что не понимаешь? – кричал ему Гарик. – Я Майю любил, и не женился на ней только потому что она из той семьи!
Его сестра подливала масла в огонь:
– Хочешь тоже жильё потерять? Дина оттяпала квартиру у мужа и не пустила его домой. И это при его-то обстоятельствах?!
(Имея ввиду, что папа, после шестнадцати лет бегов и лагерей, поселился у обеспеченной подруги, похоронившей мужа).
Короче, улыбнувшееся счастье развалилось на куски на глазах… Мама переживала. Лина, как обычно, пыталась поддержать и ободрить её:
– «Поцеватый лох ин коп» (Евр – “Чокнутый лох”)! Ну, не расстраивайся, Динка. Зачем тебе шарманка со скрипом? Ящик, красивый, но гроб!
Я пыталась повлиять на ситуацию. Я написала наивное письмо папе в Америку, прося его быть справедливым и опровергнуть им же придуманные обстоятельства. Я звонила Гарику, сказать: «Если тебя волнует вопрос квартиры, предложи родителям жить у нас». Но он просто вешал трубку. В отчаянии я попросила Лёвку, его близкого друга, зайти – посоветоваться.
Лёвка примчался в тот же вечер. Видя моё расстроенное лицо, он спросил, что случилось, и я, не зная с чего начать, сказала, что речь пойдёт о Гарике. Надо было видеть Лёвку в этот момент! Чуть не плача, он спросил:
– Господи, неужели, и ты тоже…?!
– Нет, речь о маме.
Тут Лёвка совсем очумел, но после моего рассказа заметно пришёл в себя, с облегчением закурил и обещал поговорить с Гариком. Все усилия ни к чему не привели…
Мама опять вернулась к артриту, чтению любимой классики и «Иностранке». Арон Михайлович вскоре женился на богатой вдове, которую одобрили его дети, и через два года скончался от опухоли головного мозга.
Nick Neim's Stories 