Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ – ГОДЫ В МЕДИЦИНСКОМ ИНСТИТУТЕ (ЧАСТЬ 3) – ИСТОРИЯ ЧИЧИКО
Сделаю неболшое отступление. Эта реальная история, не имеющая ко мне прямого отгошения, произошла, когда я учился на пятом курсе медицинского института. Но люди, описанные в ней, хорошо мне знакомы, и я захотел вспомнить их и добрые отношения между нашими семьями в трёх поколениях.
* * *
Юный мартовский ветер летел по улицам старого города. Он стучал ставнями и хлопал флагами; он срывал с людей шляпы, а с бельевых верёвок – рубашки и трусы; водил хороводы из скомканных листков бумаги и пустых пачек сигарет на площадях; он шкодил, отнимая и даря, играл в древнюю весёлую игру “гижи марти” (сумасшедший март).
Машинам, укутанным брезентовыми чехлами, было хоть бы что на платной стоянке у кафе-хачапурной на вокзальной площади.
– А вот и развяжу! – разыгрался ветер и рванул что было сил.
Край чехла на капоте белых “Жигулей” отходил всё больше, пока не начал призывно хлопать на ветру, подбираясь к соседней машине.
– Подвязать бы неплохо, – пробурчал кондитер Вахо, – а то ещё стукнет железным кольцом по моему левому зеркалу.
Он накинул куртку на белый халат, выскочил из кафе к машине-нарушительнице и обмер. Картина, открывшаяся его глазам, была словно кадр из итальянского детектива. “დედა ვატირე!” (“Твою мать!”) – прошептал Вахо в изумлении. Лобовое стекло белого жигуля было прошито автоматной очередью. На водительском кресле развалился залитый кровью труп мужчины.
* * *
– Гражданин Манашеров, вы опознаёте труп вашего зятя, Реваза Соломоновича Крихели, жителя Гори, сорока двух лет, кандидата медицинских наук.
– Опознаю, – всхлипнул старый Манашеров. – Какая ужасная смерть!
Доктор Крихели, проходящий повышение квалификации в НИИТО, числился в розыске с Нового года, с тех самых пор, как он получил ордер на квартиру в Тбилиси, и семья собралась переезжать к нему в столицу.
– Имеете какие-либо подозрения? Внебрачные связи, наркотики, азартные игры, долги?
– Я же вам говорил, уважаемый. Про любовницу – не знаю. Может и была… Что он не мужчина? Резо был хороший семьянин. Для кого, думаете, он старался квартиру в Тбилиси получить, докторскую диссертацию защитить? Не пил, не кололся, иногда план курил, после тяжёлых операций. В карты играл. На это ему хватало зарплаты – врач всё же. А в долг Резо только у меня брал. Последний раз я сам пять тысяч передал заместителю директора Чичико на помощь с квартирой и диссертацией. Я его уже просил вернуть их назад, раз ни квартира, ни диссертация не нужны больше.
– И он согласился?
– Вначале отказывался, ссылаясь, что передал три тысячи по назначению, а себе купил магнитофон “Грюнтик” за две. Предлагал мне отдать магнитофон, но я не взял. А вчера он позвонил и пригласил зайти за деньгами.
– Очень хорошо! – обрадовался следователь. – Попросите его захватить деньги на работу и назначьте встречу ровно на четыре.
* * *
– Вот, можешь пересчитать! – Чичико протянул пачку денег горийскому скряге, тестю несчастного Резо.
Тот вцепился в деньги и начал мусолить купюры.
“Как паршиво всё получилось! – думал зам директора НИИТО, слушая как шелестят и хрустят бумажки в неловких толстых пальцах посетителя. – Для всех. Особенно, для парня. В какое только дерьмо он вляпался? Играл с ворами и доигрался? А из-за него и я страдаю: мало того, что доля накрылась, так ещё и из райкома пришлось назад вытаскивать. Ладно. Они-то не пострадали, продадут квартиру другому. Желающих полно. Это – не диссертацию писать.”
Весь вечер накануне, уже получив из райкома партии три тысячи рублей, он мучился, выбирая правильное решение. Очень уж соблазнительно было оставить себе эти деньги за все труды и страхи, которых он натерпелся, передавая деньги вначале в одну, а затем в другую сторону. Пример зятя Омари Мгеладзе, лихо присвоившего машину, купленную на деньги беглого бизнесмена Тильмана, будоражил Чичико. Но голос покойной мамы Ады шептал: “Я всегда была против брака нашей Тинатин с этим нуворишем.”
Похоже, что слово нувориш, она неверно пронимала за “вориш”, но Чичико знал, что в данном случае ошибки не было.
“Нет, это – не мой путь! Помочь за деньги написать докторскую диссертацию – вполне уважаемый способ заработка, а не махинация. Да и семью жалко – лишилась кормильца. Вот только зачем я согласился принести деньги в институт? С другой стороны, не беру же я их, а возвращаю. Но всё же, не подходящее это место для денежных операций!”
И как бы в унисон его мыслям, в стеклянную дверь кабинета забарабанили кулаками:
– Немедленно откройте! Милиция!
– Спрячь, – показал Манашерову жестами Чичико, пытаясь трясущимися руками справиться с задвижкой.
– Откройте сейчас же, иначе мы выбьем стекло!
Чичико, бледный, в ужасе от всего происходящего, отворил.
– Гражданин Картвелидзе, вы обвиняетесь в убийстве врача Реваза Крихели!
Наручники защёлкнулись на его запястьях, и два дюжих инспектора буквально протащили его через весь институт на улицу, в машину, демонстрируя всем и каждому его позорные браслеты, специально не прикрытые верхней одеждой.
* * *
В следственном управлении, куда доставили Чичико, находилось несколько сотрудников-следователей, поджидавших арестованного.
– Что за вонь? – спросил высокий, худой мужчина, с синеватой щетиной на длинном недовольном лице. – Вы что били его?
– Да, нет, сам обосрался, – ухмыльнулся один из инспекторов, – как только понял, что ему крышка.
– Сядь! – крикнул высокий. – Посиди в говне! Ты ведь сам в него залез, когда убил коллегу. Сколько он тебе был должен?!
– Я не убивал! Он мне ничего должен не был! – прохрипел Чичико.
– А что за деньги ты отдавал Манашерову?
– Я вам сейчас всё объясню, – оживился Чичико. – Это деньги за помощь в докторской диссертации и за квартиру. Последнее вообще меня не касается, я только как посредник передал три тысячи в райком партии. Понимаете?
– Излагайте всё подробно и обстоятельно, будем протоколировать и записывать на магнитофон. Это единственный способ избежать смертной казни.
В течение целого часа Чичико подробно описывал свои контакты с партийными и государственным деятелями. Высокий следователь, видимо, старший, отпустил всех сотрудников домой: был конец рабочего дня, да и в комнате тяжело было находится. А сам был очень доволен, что неожиданно получил обильный компромат, который можно было выгодно продать или обменять. Что ж поделать, гипотеза оказалась неверной, зато крайне плодотворной.
– Можете позвонить домой или адвокату, он вам, несомненно, понадобится. Через десять минут вас перевезут в городскую тюрьму, поверьте – надолго.
* * *
В НИИТО шло общее собрание. Обсуждали поведение бывшего члена партии, бывшего замдиректора института по науке, Альберта Тициановча Картвелидзе.
Выступал сотрудники, говорили разное. Многие прекрасно понимали, кто на самом деле продавал дефицитные квартиры.
– Рыба с головы гниёт, – заметил пенсионер, профессор Окропиридзе.
Но его на всякий случай никто не поддержал, профессор был очень старый и мог, прикрываясь Альцгеймером, говорить, что ему заблагорассудится.
Академик А. сказал про Чичико: “Мы пригрели змею на своей груди!” Академик был талантливым человеком и умел красиво сказать о друге суровую правду.
* * *
Однако, ещё не всё было потеряно. Бывшая жена Чичико, мать его детей, всю жизнь прожившая, как под домашним арестом за стенкой от них, после смерти свекрови получила частичную реабилитацию. И вспомнив молодость, она решила спасти бывшего мужа и любовника от тюрьмы. Ему грозило восемь лет заключения, за взяточничество, махинации с государственным жильём и попытку научного обмана. Нанятый адвокат рвал на себе волосы, но опротестовать первоначальные показания Чичико, запротоколированные и записанные на магнитофон, не мог.
Бывшая жена Чичико, Тамара, имела брата, который в тот момент занимал пост прокурора Республики. И Тамара встретилась с братом.
– Умоляю тебя, помоги, – сказала она. – Прошло столько лет, обиды должны быть забыты. У нас взрослые дети, им нужны отец и мать. Помоги восстановить семью.
– Хорошо, – ответил брат-прокурор. – Хотя на твоём месте я бы желал другого, но обещаю, твой бывший муж выйдет из зала суда свободным человеком.
– Ты не представляешь, как я тебе благодарна, – сказала Тамара. – Я всегда знала, что ты принципиальный человек, но я также знала, что наша семья человечнее многих других…
Через неделю состоялось вынесение приговора.
Судья зачитал краткое описание дела, затем – признание обвиняемого, а затем пошушукавшись с двумя присяжными заседателями, объявил приговор:
– Подследственный Картвелидзе признаётся виновным по следующим статьям и приговаривается к заключению на восемь лет с отбыванием срока в колонии строгого режима.
Последних слов Тамара не услышала. В голове у неё зашумело, и она без чувств упала на пол.
* * *
Чичико отсидел восемь лет. Большую часть срока профессор и доктор наук провёл, работая санитаром в тюремной больнице. Его жена Тамара в день приговора скончалась в городской больнице от кровоизлияния в мозг. Дети Чичико эмигрировали в Америку, куда он приехал позже, освободившись. Но дни его были сочтены…
Nick Neim's Stories 