Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ – МОСКОВСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ: ИНТЕРЕСНЫЕ СИТУАЦИИ. РАБОТА И ЖИЗНЬ (Часть 1)
1. Интересные ситуации
Хотя Тбилиси и Москва были городами одной страны, обычаи, взгляды и поведение людей в них настолько отличались, что порой в Москве мне казалось, что я общаюсь с марсианами. Возможно, то же самое казалось им.
Я постараюсь припомнить разные случаи и ситуации для иллюстрации.
Первая ситуация возникла через пару месяцев после начала ординатуры. Местный военкомат прислал мне повестку, то есть приказ, явиться туда.
Пора рассказать, что помимо милицейского контроля, прописки, все мужчины, а также женщины-медики находились на учёте в военкомате – военном офисе по месту жительства. Военкомат время от времени призывал их на сборы – тренировку (или переподготовку), но мог призвать и в армию.
При изменении прописки, прежде всего надо было завершить свою регистрацию в военкомате. Мужчина снимался с учёта в одном военкомате и становился на учёт в новом. Пока он не показывал в милиции новой печати в своём военном билете, он не мог рассчитывать на получение прописки, конечно же, в тех случаях, когда она ему полагалась.
Разумеется, я сделал всё как положено, и через два месяца меня вызвали в военкомат – на интервью, как это называлось, «для заполнения анкеты». Целью подобной встречи был сбор всей возможной информации о военнообязанном, путём тщательного просмотра всех доступных документов.
Прежде всего, офицер хмыкнул, открыв мой военный билет. Что уж делать, фамилия не пришлась ему по душе. Потом он обнюхал моё новенькое свидетельстве о браке.
– Ага, фамилия мужа после регистрации брака – Нейман, фамилия жены после регистрации брака – Нейман… – кивнул он своим мыслям. – Недавно поженились… ясно. А дети есть? – он широко улыбнулся собственной шутке.
Обычно через два месяца брака детей у молодожёнов не бывает, хотя и могут быть, и ребёнок у нас был, поэтому я ответил:
– Так точно! Дочка.
Офицер оцепенел.
– Предъявите её свидетельство о рождении! – скомандовал он.
Я с удовольствием предъявил этот образец бюрократического творчества.
Он медленно и с явным напряжением прочитал:
– Ана Николаевна Малиник… Ага (после небольшой паузы), я понял… Ваша семья удочерила девочку.
– Никак нет! – возразил я.
Он снова погрузился в изучение свидетельства о рождении:
– Отец – Николай Нейман, мать – Лиля Малиник, – затем снова заглянул в свидетельство о браке, – Имя матери до брака – Лиля Малиник, имя матери после регистрации брака Лиля Нейман. Ага, я понял! Дочка носит фамилию матери, значит она дочка вашей жены от первого брака, – подытожил вояка.
– От этого брака, – возразил я с нотками садизма в голосе.
– Но как это возможно? Девочке пять лет, а вы женаты всего два месяца?
У него несомненно имелись пробелы в понимании мироздания.
– Мы поженились через пять лет после рождения дочки, – пояснил я.
Офицер сильно покраснел. Возможно он был противником внебрачного секса, а может, разозлился, что выбирал сложные решения вместо самого простого. А может, оттого, что не имел власти взять этого поганого доктора из полувоенного учреждения, отвести на солдатский плац и продемонстрировать ему превосходство грубой силы над хитрожопости мысли.
Вторая смешная история произошла через пару лет, когда мы собрались уезжать из Москвы. Я хотел завершить унификацию всех фамилий в семье и пошёл в отдел актов гражданского состояния, исправлять свидетельство о рождении, выписанное именно здесь моей дочке. Чтобы сократить объяснение, я предъявил Анкино свидетельство о рождении и наше брачное свидетельство и сказал:
– Фамилия отца – Нейман, фамилия матери – Нейман, а фамилия дочери – Малиник. Пожалуйста, поменяйте её на Нейман.
– Как это возможно! – взвизгнула словно в припадке женщина.
– Понятия не имею. Ваш ЗАГС ошибся несколько лет назад. Я просто прошу исправить ошибку сегодня.
– Да, хоть убейте меня – не могу! – заорала эпилептическая женщина.
К моему счастью, перестройка была в самом расцвете. Я сказал:
– Через 30 минут обеденный перерыв. Зачем нам торопиться. Я оставлю документы и 50 рублей и вернусь после обеда. Подумайте, посоветуйтесь с коллегами и помогите мне, или я перейду улицу, зайду в офис местного прокурора и спрошу у него: «Какой должна быть фамилия дочери, если фамилия обоих родителей Нейман?»
Она прекрасно справилась с задачей. Когда я вернулся после обеда, она встретила меня словами:
– А, вот и папаша, который потерял дочкино свидетельство о рождении. Мы выписали вам дубликат.
И она вручила мне новое исправленное свидетельство о рождении с печатью – «Повторное». С того дня все в нашей семье носят одну фамилию.
2. Работа и жизнь (Часть 1)
Все московские истории можно разделить на две группы – «на работе» и «в жизни», как если бы работа не была частью жизни. На самом деле, жизнью человека становилась его работа, а домой он попадал лишь для короткого отдыха перед новым рабочим днём.
Раньше в Грузии и потом, в Америке я видел, что работа и отдых в чём-то пересекаются: сотрудники с удовольствием знакомятся семьями, показывают фотографии, справляются о домочадцах и наоборот, домашние начинают саравляться о сотрудниках.
В Москве это было не принято. Работа и дом были две изолированные и мало соприкасающиеся друг с другом части действительности. Возможно, причиной тому была коллективная память о повальном стуке (доносах) сталинских годов, до сих пор ограничивающая контакты между сотрудниками. Была и другая, не столь всеобъёмлющая причина: за недостатком свободного времени, романтические связи образовывались на работе, поэтому контакта между двумя мирами избегали, чтобы не нажить лишних неприятностей. Как говорится – бережённого Бог бережёт!
С другой стороны, практически любая встреча с друзьями должна была быть спланирована: занятость и большие расстояния препятствовали случайным встречам и сюрпризам. Бытовавшая шутка-рецепт: «Если к вам неожиданно зашли друзья – отрежьте баранью ногу, посолите, поперчите…» не воспринималась – друзья здесь неожиданно не заходили. Такой же тип запланипрванного общения я впоследствии встретил в Америке, но был уже подготовлен к нему.
Какие же истории я помню про работу?
Помню, как заставал сотрудников за сексом в самых невероятных уголках института; помню, как генерал велел взломать дверь в дежурку медсестры, из-за которой раздавались непристойные стоны и вздохи, и обнаружил включённый магнитофон вместо людей; помню, как жена генерала сцепилась с его секретаршей; помню, как я сожрал кусок сала – обед сотрудницы, которая насмехалась над еврейским «страхом свинины».
– Ты что-то напутала! – сказал я. – Вот я – еврей и не боюсь!
А она, оставшись без обеда, задыхаясь от обиды и возмущения, заявила:
– Ты не еврей! Ты – анти… семит!
Помню, как зав детской травмы, старый армянин, сказал мне:
– Жизнь вначале покажется вам совершенно чуждой здесь, не такой, как на милом нашему сердцу Кавказе. Но порядочные люди есть везде. Если вам вдруг понадобятся наличные, у меня всегда найдётся тысчонока, перехватить.
Приятно было слышать такую неожиданную поддержку.
Практикуясь в этом отделении, я увидел поразительную картину на детском утреннике. Трое детей-инвалидов исполняли частушки. В центре группы, на кресле, располагался мальчик, которому собирались оперировать ногу, с кистями рук, растущими из плеч. Он пел и махал ими как крылышками, а по обе стороны от него две девочки подпевали и пританцовывали. Обе были в платочках, обе после операции акушерского паралича рук. Здоровой рукой каждая симметрично подпирала щеку, опираясь при этом локтем на гипсовую лонгету оперированной руки. Картина вначале показалась мне сюрреалистичной и даже кощунственной, но увидев, как дети искренне радуются и смеются, я понял, что их внешний вид не играет никакой роли! Мне стало стыдно своих первоначальных мыслей и, чтобы загладить вину перед детьми, я пошёл к своему шефу – не за деньгами, а за коробками шоколадных конфет, которые он держал на случай неожиданных гостей. Он был, добрым человеком, и на каждую купленную у него коробку пожертвовал детям такую же от себя. Что сказать – праздник у них удался!
ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ…
Nick Neim's Stories 