Часть Первая – Там (Восточное Полушарие)
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ – ПОСЛЕДНИЙ ГОД ДОМА: НАЧАЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО
Первое же приключение ждало нас на перроне вокзала. Несмотря на то, что на вокзальной площади по прежнему горела гостеприимная реклама пива, что-то неуловимое в духе города изменилось. Милиция, заметив, что мы выносим бесконечные ящики из поезда, решила осадить «московских спекулянтов» и попыталась нас аррестовать. Думаю, что мы увязли бы в куче досмотров и объяснений, не приди нам на помощь Лилин дядя, брат моего тестя. Он, как обычно, встречал близких на служебной машине, но в данном случае, родственная помощь оказалась как нельзя кстати, ведь дядя работал начальником строительства пограничных объектов, то есть в КГБ. В те годы удостоверение КГБ несло огромную силу, и никакой милициониер не рискнул бы ему противиться. Нас благополочно оставили в покое, и мы отправились домой, нагрузив ящиками минивэн.
Дома нас ждали сюрпризы. Во-первых, наша квартира, наконец-то была готова. Весь балкон был застеклён: новое дерево, лак, современные рамы, стёкла и занавеси радовали хозяйский глаз. Все удобства были свои, отопление тоже. Последней каплей оствался паркетный пол, который предстояло постелить, но это не было первостепенной необходимостью.
Во-вторых, нам провели телефон. Очередь на него ползла лет двадцать, но доползла без всяких взяток. Сами поставили. Я шутил:
– Чего только не придумают, чтобы люди не уезжали!
Но вокруг об отъезде только и говорили. Народ отъезжал массово из целой страны и её республик. Да и сама обстановка была необычной. Какие-то бородатые люди ходили по городу и спрашивали: «А ты из какой партии?» Я даже не понимал, что это значит. Да и не очень хотел вдаваться. Моя задача была прописаться назад в свою квартиру и решить вопрос: оставаться или уезжать. Горбачовская перестройка набрала силу, можно было зарабатывать в собственной организации, то есть работать частно. Поэтому у меня оставался шанс: первый и последний раз в жизни попытаться устроиться на работу врачом в своём городе. Это был тест: не получится – подадим на отъезд!
Но вначале – прописка! Я пошёл в милицию.
– Здравствуйте! Я закончил учёбу в Москве и вернулся домой.
– Домой? Вы теперь – русский, а значит враг! Сапёрная лопатка есть?
Вот те раз! Русских из России в Грузии всегда недолюбливали, но так?
– Ребята, – сказал я по-грузински. – Вы что, с ума посходили? Хорошо – я русский, но с каких это пор русский из Тбилиси – это чужой?
Они не задумываясь назвали дату конституции и бойни, устроенной спецназом. Надо было искать обходные пути. И слава богу, такой путь нашёлся.
В моей школе, тремя-четырьмя годами старше учился один парень – Пятибулкин, который будучи математиком и программистом устроился на работу в милицию и стал директором вычислительного центра милиции. Он был высоким красивым парнем с курчавыми волосами. В школе над его мелкими кудрями вечно посмеивалась пожилая усатая учительница литературы. Однажды, когда он опоздал на урок, она язвительно спросила:
– Небось кудри завивал? Интересно в какой это парикмахерской тебе перманент делают?
– Да в той же, где вам усы бреют, – огрызнулся Пятибулкин.
И я пошёл к этому старому приятелю.
– Вот гады! Сказал он! Назло заставлю их прописать вас! Без копейки денег! Не смей никому ничего давать, это – дело принципа.
Что я могу сказать: хорошие друзья – это самое главное. Он выполнил своё обещание, и вскоре мы получили штампы прописки в свои паспорта.
Ана пошла в школу, где учился мой папа, потом я, моя сестра и куча двоюродных и троюродных родственников. Фамилия Нейман там была на хорошем счету. И, надо сказать, там ей сразу понравилось. Появились новые друзья, как если бы она никуда не уезжала из дома.
А мне оставалось устроиться на работу. И я пошёл к своему старому знакомому – Главному хирургу Грузии. За два года для него ничего не изменилось, он по-прежнему удерживал этот пост. Встретил он меня приветливо, распрашивал об учёбе в Москве, о планах на жизнь. И я изложил ему свою идею. Мне очень нравились операции на кисти и стопе. Я знал технику операций и мог заказать нужные устройства, протезы, материалы – связи у меня имелись. Но самым доходным было бы наладить операции на стопах. Многие люди желали удалить «шишки» (экзостозы) на больших пальцах ног, выравнять другие пальцы и избавиться от плоскостопия. Я хорошо знал методику реконструктивных операций на стопе и умел делать операции безболезненно. Оставалось немного – взять в долю Главного хирурга. И я предложил наладить операции в его клинике. Разумеется – платные. Треть дохода – пойдёт на реконструкцию клиники, остальное – поделим мы с ним пополам. Что сказать? Он был в восторге. Предприятие казалось чудесным, словно безоблачное небо. Но на небе висело маленькое облачко.
– Я должен получить согласие Главного Ортопеда Республики, – сказал Главный Хирург. – Понимаешь, Ник? Мы все связаны друг с другом, а дружба – выше денег! – резюмировал он и отправился на совет с академиком А.
Дружелюбие академика я знал хорошо по его склонности к шпионажу и поддержке старого друга, Чичико, ныне санитара Тбилисской тюрьмы.
– Послушай, – сказал Главный ортопед Главному хирургу. – Я твои апендиксы не трогаю, а ты мои кости не трожь. Хоть одну «шишку» отрежете – война! Я сам подготовлю нужные кадры для этого, Москва нам больше не указ!
Главный хирург с прискорбием сообщил мне эти вести. Мне хотелось верить, что он искренне растроен оборотом дел, но кто знает придворных интриганов? Открывать свою частную клинику не было средств, сражаться с академиком А не имело смысла, и я начал набирать учеников по физике и готовить документы к подаче на отъезд.
Nick Neim's Stories 