Часть Вторая – Здесь (Западное Полушарие)
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ – КАПЛАН И ВЭЛФЕР
Наверное, одной из самых важных тем является тема восстановления прежней специальности. Как я вижу, проще всего, хотя и не легче всего, она решалась для математиков, а тем более, если они были не против сменить теоретическую математику на прикладную. Во многом это означало – на прграммирование, хотя термин очень емкий и каждый программист может рассказать свою историю трудоустройства.
Физикам и инженерам было намного сложнее. Устроиться на работу без американского опыта составляло проблему. Множество технических специалистов подало в программирование, более того, это была такая горячая специальность, что частные школы готовили специалистов из широкого круга бывших советских инженеров, смело говорящих на английском. Остальные прибивались к временной работе до лучшего освоения языка.
К этой теме я ещё вернусь позже, дойдя до времени, когда это коснулось моих близких. Пока я расскажу о тех, кто выбрал путь восстановления медицинской специальности в новой стране, на примере знакомых и самого себя.
Все врачи хорошо знали (или узнали), что в США есть компания – каплановские курсы, которая тренирует специалистов в сдаче экзаменов на государственную лицензию в любой области.
Создана она была в 1938 году Стэнли Капланом, сыном иммигрантов из Белоруссии, как компания частных преподавателей, но разрослась после второй мировой войны, когда вернувшимся с фронта ветеранам надо было доучиваться и одновременно работать. Как раз появились компактные магнитофоны, и владелец компании догадался записать лекции профессоров, составить вопросы для самотестирования и открыть центры подготовки по всей стране, а затем и по всему миру. Конечно, «весь мир» не включал социалистические страны, ибо лет через двадцать, после падения системы социализма, каплановские курсы, учебники и вопросники появились и там, да и экзамены стало возможным сдавать не меняя места жительства. Но вот как это работало в годы нашей эмиграции.
Заплатив определённую сумму, желающие заниматься получали право приходить в центр, можно назвать его библиотекой, брать материалы и проводить там хоть весь день. Так эмигранты и делали. С самого утра в центре собирались бывшие врачи, готовящиеся к сдаче экзаменов на лицензию. Разумеется, они были со всего мира, но самые многочисленные группы состояли из бывших граждан СССР, Китая и Пакистана с Индией.
Большинство поситителей занимались до самого закрытия и по крайней мере пять дней в неделю. Для того, чтобы стать врачом в США необходимо было пройти резидентуру – трехлетнюю стажировку в аккредитованной прграмме в госпитале и сдать три экзамена для получения врачебной лицензии. Первые два необходимо было сдать до того, как начиналась резидентура.
Никакие «старые заслуги» не учитывались. Я знал нейрохирурга, который первым в мире пришил отрезанные трамваем ноги ребёнку и восстановил его способность ходить. Он был почётным членом хирургических обществ разных стран, включая США, но не мог работать по старой специальности, пока не сдал экзамены и не прошёл резидентуру, что было для него весьма болезненно. Я вернусь к этой теме, когда буду рассказывать о резидентуре и резидентах. А пока, речь пойдёт о занятиях.
Итак, врачи разбирали кассеты с лекциями и папки с вопросами и рассаживались за столы зала. Они с удовольствием слушали лекции, другие – почти ничего не понимали и сильно страдали от этого. Один путь преодоления трудностей заключался в продолжении слушать лекции, а второй, видимо, более популярный – в переключении на чтение американских учебников по медицинским предметам.
Каплановские курсы снабжали врачей шестью-семью тонкими книжками – конспектами учебников. Учитывая, что конспектировали они не советские, а американские учебники, расхождение было значительным. Многим в конспекте не хватало разъяснений, и те, чья память не позволяла просто «сфотографиовать» данные конспекта, плохо отвечали на вопросы теста. Поэтому большинство врачей покупали учебники из серии для независимой подготовки к экзаменам и учили предметы по этим книгам.
Наверно метод проб и ошибок выбрал наилучшие книги для подготовки. Этими знаниями все охотно делились друг с другом. Вообще-то разговоров было немало. Большинство утверждало, что были заведующими отделений. Меньшинство возражало, что в СССР не было столько отделений.
Те, кто занимались целый день, выходили на обеденный перерыв. Многие – на перекуры, другие – прогуляться небольшой компанией по новому городу в новой стране. Даже сходить в магазин было развлечением. Что поделать, не видали мы ни таких магазинов, ни таких товаров, ни таких учебников.
Постепенно нарастало число знакомств, завязывались дружеские отношения. Многие договаривались заниматься определённым предметом вместе: опрашивать друг друга, делать тесты, соревноваться. Но в общем зале это было невозможно, там нужно было соблюдать тишину. Хорошо, что на курсах было много классов для групповых занятий со школьниками, которые пустовали большую часть дня. В них-то и располагались пары врачей. Злословили, что кое-кто от таких занятий даже забеременел. Уверен, что это не так. Не от занятий!
Однако, на самом деле, я полагаю, что стресс и напряжение, вызванное долгими занятиями, плохими результатами экзаменов и бедной эмигрантской жизнью, порождали «народное творчество» – романтические сплетни и всякие любовные истории, которыми разум заполнял скудную и однообразную студенческую жизнь. Так, под влиянием разных «балладах» о тех, других и третьих, я сочинил «Любовную историю». Вот синопсис этого рассказа:
Занятия медициной. Длительная подготовка к сдаче экзаменов. Один мужчина (М) занимается в группе с двумя женщинами (Ж1, Ж2). Каждая из них рассказывает дома, что занимается с подругой и её мужем. Каждый из мужей (М1, М2) считает М мужем подруги своей жены (Ж2, Ж1).
Одна пара (М1, Ж1) едет на день в дом отдыха и зовёт с собой остальных. Там паре полагается комната (второй номер не берут, так – дешевле). Комнатой пользуются по очереди (искупаться, переодеться после массажей и т. п. да и всё, что угодно супругам). Так что вторая пара (М, Ж2) тоже ведёт себя как супружеская.
Через некоторое время вторая пара (М2, Ж2) в ответ приглашает первую в другую однодневную поездку. Теперь супругов изображают М и Ж1.
Оба мужа рано или поздно встречают мужчину (М) со своей женой (Ж) под ручку и т. п., и думают, что знают его жену (М1 думает на Ж2, а М2 – на Ж1), а это (то есть Ж) – его любовница и делятся со своими жёнами (М1 с Ж1, а М2 с Ж2). Каждый говорит приблизительно так: «Я узнал, что твой коллега (М) имеет любовницу!» Каждая женщина, зная, что её муж считает напарницу женой этого коллеги (М), начинает волноваться за себя, а не разоблачил ли её собственный муж?
М1 встречает М с Ж1, думает, что М хочет приударить и за его женой. Ж1 отвергает эти подозрения как наивные (разумеется, какой-там приударить, когда он живёт с ней во всю!)
Но М1 не успокаивается и жалуется Ж2 на М, на что та говорит, что подозревает его в неверности с другой женщиной (во что М1 сразу же верит, так как видел М с другой женщиной Ж) и хотела бы ему изменить и отомстить (она действительно, ревнует М к Ж1), но не знает подходящего человека. Тогда М1 предлагает себя на эту роль и начинает роман с Ж2.
В результате отношения М1 и Ж1 ухудшаются, Ж1 уходит с головой в занятия и сдаёт экзамены! Ж2 вследствие беспорядочных связей с тремя мужчинами беременеет и бросает занятия.
М1 уважает жену за успехи, любовница его – сошла со сцены, и он прекращает роман. К счастью – ребёнок у Ж2 от её мужа М2, и это сплачивает семью. М – остаётся на занятиях в одиночестве и продолжает зубрёжку, вспоминая сказочную жизнь!
Но перейдем от фантазий к реализму.
Ситуация на курсах постоянно менялась. Вначале, когда я только пришёл туда, достаточно было заплатить за шесть месяцев и ходить, когда вздумается. Через шесть месяцев многие продолжали посещать курсы по старому удостоверению, никто при входе чисел не проверял. Однако их проверяли при пользовании библиотекой – без этого тесты нельзя было взять. Но за полгода врачи обросли учебниками и сборниками вопросов из магазина Barnes & Noble и множеством друзей, с которыми ты занимался в отдельных классах.
Однако через какое-то время на курсах прояснили ситуацию, и начали проверять ID на свежесть. Тут-то ряды каплановцев значительно поредели. Вооружённые учебниками и вопросами врачи уже не столько интересовались каплановскими курсами, сколько помещением для занятий. Оказалось, что любой колледж или университет имеет библиотеки, в которых разрешено заниматься кому угодно, а не только собственным студентам. Где-то не требовалось никакого документа, где-то делали местное удостоверение с фотографией. Пожалуйста, сиди – учись! Так мы и делали.
Через пару лет «моя команда» расширилась. Когда приехала моя кузина Валя, тоже доктор, (об этом история впереди, приходится нарушать порядок событий для поддержания темы) и поселилась в нашем жилом комплексе, мы устроили школу на дому. Двое наших друзей и одна подруга, а также мы с Валей поочерёдно и попарно занимались по два часа разными предметами. Вот карусель! Чего только не затеешь, чтобы успешно сдать экзамены.
Хотелось бы добавить – и поскорее, но это было бы против фактов. У большинства людей процесс занимал четыре – пять лет на два первых экзамена. Рассказывая честно, я должен признаться, что сдача экзаменов зависит исключительно от памяти. Среди тех, кто сдал экзамены быстро и хорошо, я знаю «слабых» врачей, хотя они этого так не считают. Наоборот, среди тех, кто сдавал долго и сдал экзамены с невысокими но проходными оценками, встречаются «мудрые» врачи. И это, пожалуй, не совсем верно, хотя, возможно, так считает каждый из них J.
Хочу вспомнить добрвм словом педагога английского языка с каплановских курсов. Это была худенькая курносая женщина, с которой я познакомился в библиотеке. Она уронила пачку тестов, а я помог собрать их с пола. Мы разговорились. Звали её Гретта, она преподавала европейские языки и предложила мне иногда писать сочинения, а она будет их исправлять. Конечно, мне было очень интересно общаться с образованной женщиной из новой страны. Вскоре она с мужем пригласили нас в современный театр миниатюр, который снимал помещение гейского клуба, где накаченные мужики открыто целовались между собой в засос. Это было противно, но те миниатюры, которые мы поняли, показались весёлыми.
Теперь мы пригласили американцев… Ну, куда мы могли их пригласить? Домой на ужин. Довольно скромный по грузинским понятиям стол – хачапури, пару овощей с орехами – пхали и циплята табака вызвали у гостей фурор.
«Давайте откроем компанию по продаже замороженных хачапури и коробочек с пхали», – предложила деловая Гретта. – Ты наладишь производство, а я – рекламу и сбыт. Знаете, до войны пиццы в Америке не было, а теперь производители мороженной пиццы – миллиардеры».
«Я – за, – согласился я. Партнёры 50% на 50%».
«Нет, дорогой, – возразила Гретта. – Ты не представляешь, каких вложений это потребует, тысяч по двести с каждого. Откуда у тебя такие деньги? Я буду платить тебе любую зарплату, но все предприятие должно быть моё».
Я не стал объяснять, что у меня есть у кого отдолжить такие деньги, я просто отказался, ссылаясь на главный бизнес – сдачу экзаменов. Разумеется, я не жалею об этом, однако три десятилетия спустя вижу, что производители продуктов бывших братских республик действительно стали миллионерами.
Я ещё добавлю немного о Вэлфере. Читатель может задаться вопросом, как же автор жил не работая, чем платил за каплановские курсы. Всё просто: за курсы, как и за нашу квартиру заплатил мой друг Саша. Это был долг, с которым я рассчитался через два-три года (потом расскажу), а в проживании благодаря дешёвой квартире и еде помогала социальная программа «Вэлфер», которая подбрасывала малоимущим иммигрантам денежное пособие, до тех пор, пока кто-то учился, а другие члены семьи зарабатывали меньше определённого уровня. Когда семья достигала этого уровня, денежное пособие снимали, а мецицинская страховка, пусть и слабая, которую не принимали хорошие врачи, оставалась на время. В те годы работодатель не обязан был обеспечивать страховкой; хорошо, что мы были молоды и здоровы!
Каждые полгода надо было являться в офис по социальной помощи и показывать документы об учёбе и работе, о сдаче экзаменов по специальности и тому подобных доказательств полезной для общества деятельности, ибо работа – это уже налоги в общественную казну, а учёба – это будущие и, возможно, повышенные налоги. Такой поход был простым и эффестивным способом довести учёбу до счастливого конца.
Иногда в офисе по социальному обеспечению нуждающимся раздавали «подарки», например пакеты с презервативами. Но на них смотрели с брезгливостью или презрением – рождение детей увеличивало пособие, в колодец никто плевать не хотел…
Nick Neim's Stories 