НИК НЕЙМ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Не знаю, насколько важно это предисловие, но на случай, если кому-то любопытно узнать, как иногда рассказ вырастает в повесть, приведу пример.
Как-то раз я представил читателям историю двух друзей, проживающих в разных странах на разных полушариях. Она была связана с таинственным событием – исчезновением девушки, а также терактом в Мировом Торговом Центре, разрушением башен Близнецов и гибели тысяч людей.
Вы, кончно узнали новеллу «Забудь о белой обезьяне», которая вызвала многочисленные отклики и обсуждения. При этом большинство жаловалось, что история «такая короткая», читателям хотелось узнать подробности и объяснения таинственных явлений.
И автор подумал: «А почему бы и нет?» – и пошёл навстречу их пожеланиям. Что из этого получилось – судить вам. Повесть – перед вами.
АЛЁША
– По моему, Марк – очень хороший и порядочный человек, – сказала Зойка. – Он мне помогал образование оплатить и на стажировку в Англию устроил.
– Ну, мне помнится, что ты была с ним в близких отношениях …
– В том-то и дело, что давным-давно, задолго до финансовых. Я его потом года два не видела, а когда у меня отец скончался, и нечем было за учёбу платить, Марк мне деньги одалживал и на работу устраивал, а при этом ни разу на старое не намекнул!
– Так уж и ни разу? – усомнился Алёша.
– Да. Ни разу! Более того… Даже не знаю, надо ли это рассказывать, но раз уж я обещала говорить начистоту, пусть будет так! Однажды, я сама ему предложила встретиться, ну, ты понимаешь…, а он отказался.
– Ты предложила, а он… отказался?
– Да, именно так.
– А он как-то объяснил свой отказ? Или, мол, нет – и всё?
– Ну, зачем же так резко? Объяснил, конечно. Сказал, что не хочет смешивать прежнюю любовь с теперешним деловым партнёрством, и что я не должна ему более того, что одолжила. И процентов он с меня не берёт, а тем более – натурой.
Алексей наморщил лоб, задумался. То, что рассказала Зоя, хорошо сочеталось с его знаниями о Марке – талантливом бизнесмене и надёжном партнёре. Зойкин рассказ Алёше понравился. Похоже, что предложение Марка можно принять и рискнуть своими деньгами, ради будущих дивидендов.
Пару дней назад, Марк рассчитался с Алексеем за большую партию импортных сигарет и сигар, приобретённых для его ресторана. Они потягивали “Хеннесси”, запивая его густым турецким кофе. Было очень поздно, можно даже сказать очень рано, и в ресторане Марка в Новом Парке кроме них находились лишь уборщики, прибиравшие в залах, да водитель-телохранитель Колян запирал помещения. В кабинете Марка, напоминающем скорее небольшую библиотеку дорогого клуба или кают кампанию океанской яхты, было чертовски уютно, и атмосфера располагала к доверительным разговорам.
– У меня к тебе есть деловое предложение, Алёша, – начал Марк. – Хочешь участвовать в бизнес-проекте, связанном с другой страной? Мы доставим им партию товара. Они хорошо платят, долларами. Но я не хочу, чтобы валюта перешла границу страны и попала под контроль, поэтому тот, кто разделяет мои взгляды и имеет возможность депонировать деньги на счета своих близких за рубежом, сможет войти в долю.
– У меня в США есть очень близкий друг, – сказал Алексей. – Мы были с ним как братья все десять лет в школе. Потом вместе поступили в Политех, а потом, на первом курсе, он отчислился и эмигрировал. С тех пор мы не виделись и не общались уже двенадцать лет.
– Что ж, кандидатура подходящая, – одобрил Марк. – Тебе необходимо будет с ним договориться. Давай, мы обсудим завтра некоторые детали, а потом ты ему позвонишь из-за рубежа, когда будешь в командировке.
Алёша хотел было спросить о командировке, но Марк опередил его:
– Завтра я расскажу тебе подробности, а пока мне надо иметь твоё предварительное согласие на партнёрство, причём кое-какие суммы, включая командировочные, тебе придётся вложить в предприятие.
Алёша помолчал и внёс встречное предложение:
– Завтра я послушаю объяснение, узнаю цифры и после этого через сутки дам окончательный ответ. Если это устраивает, то считай, что предварительное согласие имеется.
– Хорошо, – сказал Марк. – Тогда давай прощаться до вечера. Сможешь подойти к кегельбану в Парке к шести?
– Да, смогу. До встречи у кегельбана! Он лихорадочно вспоминал, где у него был записан телефон красавицы Зойки с иняза, у которой был когда-то роман с Марком. Сможет ли она добавить плюсы или минусы к портрету бизнесмена? Всё же решение ему предстояло непростое…
МАРК
Вкрадчивый голос в телефоне поинтересовался, всё ли готово к приёму высоких гостей, согласно резервации на сегодняшний вечер.
– Разумеется, всё, – спокойно и уверенно ответил Марк. – Порадуем и ассортиментом, и качеством.
Хотел было пошутить: “независимо от роста гостей”, но передумал “безопасности ради” т. к. резервация на вечер была сделана… службой безопасности.
Ресторан Марка назывался “Да” и рекламировался под девизом “У нас нет для вас слова “нет”! Это был вид игры: официантам и барменам не разрешалось говорить “нет” клиентам, и сотрудники-новички проходили двухдневную тренировку у лингвиста. Когда-то на месте “Да” заведение, называвшееся “Весна”, где Марк работал шефом, обслуживало исключительно партийно-правительственные делегации, но теперь отужинать здесь могли любые гости, согласные с правилами резервации и прейскурантом. Отбоя в посетителях не было, благодаря культивируемому этикету и меню, рассчитанному на утончённый вкус.
Вечером кавалькада дорогих иномарок подкатила к главному входу, где охрана в форме швейцарских гвардейцев приветствовала гостей алебардами в положении “Парад”. Поджарые гости как с российской, так и с европейской стороны, демонстрируя военную выправку даже в смокингах, благосклонно оценили такое приветствие.
Марк встретил гостей в зале и пригласил к празднично накрытому столу. Эта часть этикета была важным элементом бизнеса, когда образовывались новые связи и закреплялись старые. Вот и сейчас, Марк немедленно заметил в числе российских гостей генерала Смирнова, директора военного завода “Апрель”, расположенного в пригороде на реке Яуза. Они были знакомы по прежним встречам и дружеским коктейлям в кабинете Марка.
– Здравствуйте, Марк, – приветливо поздоровался генерал.
– Рад вас видеть у нас, Анатолий Сергеевич, радушно откликнулся бизнесмен. – Вы сегодня гость или хозяин?
– Гость, слава богу. Могу и расслабиться.
– Что ж, приятного вам вечера, а пожелаете – милости прошу в мою “курительную”, великолепные сигары подвезли!
– Спасибо Марк, может, и загляну под занавес, как приезжих проводим.
Внимательному наблюдателю – Марку, приметившему двух-трёх авиаконструкторов и специалистов электроники, а также официальных лиц из министерства, короткий разговор с генералом поведал о многом: успешные переговоры с европейцами о совместной летательной (в космос?) технике отмечает министерство, а генерал хочет что-то обсудить без свидетелей. И, действительно, если опустить описание вкусных блюд и тонких вин, поданных к столу, то к полуночи, когда большинство гостей уже отбыло, генерал заглянул к Марку в кабинет, где его ждал джентльменский набор кофе-коньяков-сигар.
– Ну, как, Анатолий Сергеевич, – спросил Марк, – бизнес разворачивается, заказы идут?
– К моему сожалению, не так как хотелось бы. Наши возможности значительно превышают объёмы заказов, особенно в области электроники.
– А что, разве мы стали конкурентоспособны в этой области?
– А мы всегда были! Просто никогда и не пытались выйти на рынок. Вот, Марк, возможно ли вам, скажем, открыть новый зал, оборудовать его импортной мебелью и антуражем и держать под замком, на всякий случай?
– Исключено, Анатолий Сергеевич, мы же рынком регулируемся, нам такое не по карману.
– Ну, я считаю, что государство без железного занавеса тоже регулируется международным рынком, но многие по-прежнему “безопасностью” и “секретностью” прикрывают безделье и транжирят государственные средства. А ведь рабочие завода, даже военного, это тоже часть государства. Словом, если мы не производим то, что можем, а тем более в тех объёмах, что можем, то залезаем в карман и государства, и свой собственный, поэтому начинаем жить хуже, даже при постоянной зарплате.
– Что ж, Анатолий Сергеевич, вас понял. Поищу заказчика. Уточните продукт.
Генерал помолчал, отхлебнул коньяк, подымил сигарой, и, видимо, решившись, произнёс:
– Кремниевые чипы. Интегральные схемы. “High tech”.
Марк тоже отхлебнул. Смирнова, наверное, достали. Информация была не просто секретной, а звучала фантастически: ну, какой трезвомыслящий бизнесмен подумал бы, что Россия способна на продукцию чипов? Но генерал, явно, трезв! Всё – поверил! Значит вперёд, с песней! От возбуждения и предвкушения операции Марк стал насвистывать популярную в его семье мелодию “В Кейптаунском порту”.
– Я наведу справки, Анатолий Сергеевич, а вы, заезжайте в гости, отобедаем, договоримся на охоту съездить или в парную. Не пожалеете!
ЧЕН
Через несколько дней на открытии нового ресторана “Великая стена” в возрождённом Китай-городе Москвы, хозяин, познакомил Марка со своим братом по имени Чен – бизнесменом из Сингапура. Поговорив о том о сём, они быстро заинтересовали друг друга. Чен – желанием приобрести дешёвую электронику, Марк – продать её. Когда Чен понял, что речь идёт о чипах, то никак не мог поверить, что этот товар валяется у него под ногами, а скорее всего, не доверял уровню производства. С другой стороны, брат рекомендовал ему Марка как одного из самых надёжных партнёров, которых он знал в этой стране.
– Уважаемый Марк, я не люблю таинственных недомолвок, меня очень интересует купить большую партию чипов для персональных компьютеров. Я бы сказал – очень большую, но объём заказа лимитируется скоростью новых разработок, для которых требуются уже новые чипы. Сами понимаете, что меня больше всего волнует качество продукта.
– Совершенно согласен с вами, уважаемый Чен, поэтому я представлю вам для анализа образцы, которые, надеюсь, удовлетворят всем международным стандартам. А потом мы сможем обсудить финансовую сторону проекта.
– Мне нравится ваш честный подход к делу, Марк, и я отвечу тем же: если образцы окажутся не конкурентоспособными, то сделка не состоится, а сейчас мы можем не ждать результатов проверки, а обсудить договор, полагая, что всё в порядке.
– Что ж, Чен, очень приятно видеть откровенного и делового партнёра, каким вас и рекомендовали. А каков объём заказа?
– Один миллион чипов!
– При цене единицы продукции…
– Здесь я внесу предложение, которое вы можете проверить и одобрить, или отклонить, но вряд ли – изменить. Нас интересуют демпинговые цены, и мы не сможем платить более 50% от принятых рыночных цен.
– Думаю, что этот пункт контракта будет принят.
– Тогда перейдём к конкретным цифрам. При таком объёме заказа рыночная стоимость единицы продукции $20-$25. Значит, можете рассчитывать на $10, при одном условии – на упаковке должно быть клеймо – Лого определённой кампании, а не вашего предприятия.
– Я постараюсь убедить производителя, что $50 за чип – нереальная оценка…
– И будете абсолютно правы! Разумеется, такая цифра существует, но при объёмах на два порядка ниже!
– Но общая стоимость скорее составит $12.5 миллионов, с учётом Лого!
– Сделайте 12 для круглого счёта, и перейдём к деталям.
– Ладно, 12. Переходим.
– Кто приедет в Сингапур для расчёта?
– Лично я с помощниками.
– Очень хорошо. 10% вы получите немедленно по прибытии груза, можете наличными, а остальную сумму после растаможивания и нашей технической проверки. Обычно это занимает сутки – другие.
– Давайте слегка уточним: наличные не нужны, ну, разве что на сувениры; все переводы – на банковские счета.
– Хорошо. А сколько вас будет?
– Думаю, четверо.
– Каждый получит по десять, а вы – двадцать тысяч американских долларов – подарок от нашей компании на сувениры. А как со счетами?
– По миллиону на два различных персональных счёта: один – сразу по моему прибытию, а другой и десять миллионов – на счёт компании, после проверки, через день-другой.
– Это – возможно. Только во время проверки вы с помощниками будете гостями на загородной вилле, на рыбалке.
– С удовольствием. А в ответ на любезность, мой друг – ваш брат, Чен, проведёт эти же дни на охоте, тоже за городом с моими близкими.
Чен слегка поклонился:
– Кажется, мы на редкость хорошо понимаем друг друга.
– Да, уважаемый Чен, и как это обычно происходит, станем ещё больше ценить взаимную точность и искренность после завершения проекта.
– Не сомневаюсь, Марк, и, если желаете, все обговоренные цифры могут быть строго конфиденциальны между нами, без обнародования в моей компании.
– Как приятно иметь дело с предусмотрительным человеком! Мне нужна исключительно строгая конфиденциальность между нами в отношении самого первого счета и обычная конфиденциальность вашей компании в отношении остальной суммы. Первый счёт должен быть открыт в Ситибанке на имя Анны Левин, с паролём “марианна1990-того года”, когда состоится проект. A как насчёт номера счёта?
– … получите в “печенье удачи” на чайной церемонии при встрече.
– Элегантно! Информация для остальных счетов, персонального и счёта предприятия, будет приложена к таможенным документам и накладным.
– Что ж, это был исключительно полезный разговор. Буду ждать образцов для анализа. Их можно передать моему брату. Он же приобретёт вам билеты в Сингапур, когда это понадобится.
Марк раскланялся с обоими братьями Ченами. Вечер, действительно, был на редкость плодотворным и многообещающим.
АЛЁША
Туристическую группу, в которую натурально вписался молодой человек по имени Алексей, встречал гид в аэропорту Сингапура – Шанги.
– Ну, что, товарищи господа, – сказал он, – не ожидали такого модерна от страны третьего мира?
Группа дружно загудела, подтверждая высказанную мысль.
– А всё дело в том, что Сингапур – один из четырёх азиатских “тигров” вместе с Тайванем, Южной Кореей и Гонконгом, “рвущих когти” на мировом экспорте, и при этом с трудом ускользающих от семимильных шагов Китая, преследующего их по пятам.
Тут, в отместку за культпросвет, на гида посыпались вопросы, где что купить, продать, обменять, посмотреть, попробовать и прочая туристическая муть, которая совершенно Алексея не волновала. Он, конечно, тоже проголосовал за покупку дешёвого компьютера и поход по злачным местам, так как помнил наставления Марка “по слиянию с фоном”. Но Алёша совершенно не был уверен, что примет участие в cверхпрограммном шабаше.
В его личный план входило изучение города, выбор номера на четверых в недорогой, но приличной гостинице, расположенной вблизи отделения Ситибанка и кафе-ресторанов, посещение почты и переговорного пункта. Всё это надо было сделать в свободное время, не пропуская понапрасну экскурсий.
Гостиница, к которой их доставили на экскурсионном автобусе, как раз соответствовала планам Алексея. Аккуратные и строгие интерьеры, вежливое обращение. Первая мысль была “а что искать, вот и подходящий вариант”, но потом он вспомнил наставления “не спешить, осматриваться, не брать первое попавшееся” и настроился на вечернюю прогулку, хотя после длительного перелёта хотелось отоспаться.
Видимо это чувство разделяло большинство туристов, потому что сосед по номеру тут же приготовил постель и отправился в душ, а внизу в холле и возле стойки Алексей не приметил никого из их группы.
– Сколько стоит номер в отеле? – спросил он у дежурного портье.
– В зависимости от времени года и дня недели цена на стандартный номер с двумя широкими кроватями колеблется от 60 до 120 сингапурских долларов.
– Комната с четырьмя кроватями дешевле?
– Наоборот, дороже! Но это уже не комната, а апартаменты, мы не держим таких. Между некоторыми номерами есть дверь, её можно открыть, заплатив за два номера.
– Есть здесь поблизости почта и интернет-кафе?
– Почта в пяти блоках, интернет-кафе – в трёх блоках, компьютерная связь есть также в отеле.
Алексей поблагодарил и отошёл довольный собой. Во-первых, его знаний английского пока хватало, а во-вторых, за минуту разговора он столько узнал! Больше всего ему понравилось, что для четверых открывают двери между стандартными номерами, а не запихивают по дешёвке в одну комнату, как в студенческой общаге. Теперь пора было поразмять ноги.
Улицы были чистыми и хорошо освещёнными. Район явно был не туристским, судя по небольшому количеству магазинчиков и лавок. В основном, встречались продуктовые. Рестораны и кафе имелись. Ага, вот и нужный ему банк. Рядом с почтой. Что ж, турбюро очень умело выбрало место проживания: это – спальный район, значит гостиницы простые и недорогие, перекусить есть где, относительно тихо, а в центр и на развлечения желающих отвезёт наш же экскурсионный автобус за дополнительную плату. А вот и конкурирующий отель. У входа стоят стилизованные львы на задних лапах: можно поспорить с самим собой, что номера здесь дороже. Алёша смело поболтал с портье и не понял, кто выиграл спор, так как цена на стандартный номер оказалась от 50 до 150 долларов, разумеется, “в зависимости…”
На обратном пути он отыскал интернет-магазин. Назвать это место “кафе” было трудно, хоть автомат для чая и кофе, а также пепси и пакетики с хрустелками там имелись. Зато на маленьких столиках стояли компьютеры, и за отдельную плату можно было позвонить в любую страну – по телефону и по скайпу. Алексей прикинул, что в Нью-Йорке сейчас ранее утро, и, мысленно перекрестившись, набрал номер.
– Хелло, – сказал приятный девичий голос.
– Здравствуйте, могу я поговорить с Аней?
– Да, пожалуйста, говорите, это я.
– Аня Левина?
– Да. А кто это? – в голосе появились нотки недовольства.
– Меня зовут Алексей. Вам большой привет от Марка Высоцкого.
– О, Марик! недовольство мгновенно улетучилось. – Как он там? Давненько не звонил.
– У него всё в порядке – занят бизнесом. Он просил меня позвонить вам, потому что это касается финансов, и он не хотел оттуда звонить. А я сейчас за границей.
– Вы в Нью-Йорке? С вами можно увидеться?
– К сожалению, нет. Очень далеко от вас – в Сингапуре. Завтра я отправлю вам письмо Марка, которое вы вскоре получите. В нём будут подробности и ответы на все вопросы, которые вы уже хотите задать. A пока я передам главную просьбу: Марк просит вас прилететь в Сингапур, пойти в Ситибанк и вступить во владение крупным банковским вкладом на ваше имя. Четверть всех денег на счету – ваша, это подарок Марка к будущей свадьбе. Другая четверть – моя, а остальные деньги – Марка. Запомните пароль счёта, его не будет в письме: это имя, которым вас в детстве звала бабушка, мама и Марик. Помните?
– Смеётесь, что ли? Конечно!
– Хорошо, значит имя, а после него год, когда вы приедете в Сингапур. Всё пишется слитно, все буквы – маленькие. Прямо в банке, когда оставите образец подписи и выполните другие формальности, измените пароль, a новый никому не говорите.
– Да-а, не часто по утрам такие звонки!
– Знаете, Аня, я сам первый раз в жизни в Сингапуре и первый раз в жизни звоню в Нью-Йорк. И скажу честно – мне это нравится.
– Так звоните ещё. У вас здесь нет никого?
– Есть друг. Но мы “сто лет” не общались.
– Тем более, позвоните ему! А, скажите, пожалуйста…
– Если вопрос, Аня, то воздержитесь. Обещаю завтра отправить вам ответы. У вас прежний адрес?
– Да, тот, на который писал Марк.
– Тогда, всего хорошего. Когда-нибудь непременно встретимся!
– До свидания, Алексей.
СМИРНОВ
Опавшая листва приятно шелестела на дорожках парка. Марк уже минут десять поджидал генерала. При нынешних заторах трудно быть пунктуальным, и он без всякого раздражения закурил, обдумывая ситуацию.
Пока всё развивалось по плану: Чен высоко оценил образцы чипов, Алексей исследовал Сингапур, Аня согласилась помогать. Теперь надо было составить договор, по которому дистрибьютор (компания Алексея) расплачивалась с изготовителем (“Апрелем”) через 1 – 2 месяца после получения заказа (т. е. после продажи сингапурскому заказчику).
Это имело свои плюсы и минусы. С одной стороны, такой договор предохранял от возможного, но маловероятного отказа заказчика. С другой стороны, к сожалению, отсутствие нескольких миллионов долларов не позволяло вначале расплатиться с изготовителем, а потом самому разбираться и с дивидендами, и с риском. И ещё: изготовление большой партии чипов, несомненно, привлечёт внимание органов безопасности, после чего каждый шаг будет под контролем и, значит, должен быть исключительно точным, прямым и юридически правильным.
– Добрый день, Марк. Надеюсь, не очень долго заставил ждать?
– Всё в порядке, Анатолий Сергеевич.
– Что ж, давайте определяться.
– Высокое качество чипов оценено, мы можем подписывать договор.
– Я уточнял, юридически это возможно – поставить вам как дистрибьюторам продукт по безналичному расчёту, а деньги получить позже. Но не совсем ясно, почему дистрибьютору такая привилегия, а также где гарантии, что заказчик не будет обманут? – спросил Смирнов.
– Я думал, что вы мне доверяете, генерал.
– Допустим, доверяю. Я не утверждал, что это именно вы обманете меня. Это могут быть покупатели или ваши партнёры. А кроме того обманутым может оказаться не я, а “Апрель”. Для кого-то это – большая разница, а для меня – никакой!
– У меня такие доводы: операцию провожу я, поэтому я отвечаю за партнёров. А брат заказчика проводит с вами или вашими людьми два-три дня на охоте. Его безопасность – гарантия их честности. И последнее, вы ничего не платите дистрибюторам до окончания операции.
– Буду возражать по порядку, – сказал генерал.
“Хорошо, что вы так уверены в партнёрах, но это ваша уверенность, а не моя! А потом, как и чем вы за них отвечать собираетесь?
Брат заказчика – это хорошо. А где уверенность, что между ними – братская любовь, а не кровная вражда?
А что, если вы не звоните? Значит ли это, что-то плохое или, просто телефон упал в воду? Вас ведь тоже на охоту или рыбалку везут, не ошибаюсь? Ну, а если и вправду дело плохо, то кто, по-вашему, китайца мочить будет? Мои бойцы не гангстеры и не террористы!
И последнее, оплата после операции – это детский довод, когда она в двадцать раз меньше суммы товара.”
– Что же вы предлагаете, Анатолий Сергеевич?
– Скажите, Марк, а кто поедет в Сингапур?
– А откуда вам известно, что в Сингапур?
– Достаточно было проследить, куда вы отвезли образцы чипов, чтобы вычислить покупателя – мистера Чена из Сингапура, брата хозяина ресторана “Великая стена”. А заодно определить, умеете ли вы отделаться от “хвоста”. Что ж теперь я знаю, с “хвостами” у вас – плохо, а вот братья Чены, действительно, очень близки. Кроме того, никакого другого наблюдателя замечено не было. Пока не было!
– Анатолий Сергеевич, так теперь, вам не понадобится посредник для переговоров с Ченом …
– Нет, Марк, всё остаётся в силе. Ты нашёл заказчика, договорился – разрабатывай операцию. Но как партнёр, который рискует, возможно, больше тебя, я хочу знать подробности, и по старшинству вмешиваться в то, в чём более компетентен. Так вот, вернёмся к моему вопросу: кто едет в Сингапур?
– Я с напарником – Алексеем, мой водитель-телохранитель Николай и переводчик – его подберёт Алексей.
– Что умеет Николай?
– Отлично водит машину, имеет пояса в карате…
– Когда последний раз в соревнованиях выступал?
– Года четыре назад. Думаете он не в форме?
– Думаю, что годится он для твоего ресторана, не более, учитывая, что с “хвостами” у него дела так же плохи, как и у вас. Ладно, этому горю помочь легко. Вместо него полетит другой Николай – мой человек. Думаю, и с вождением, и с самообороной у него всё в порядке. И защитить сможет, и присмотреть, чтобы никто с деньгами налево не завернул. А с московским Ченом на охоту поедет ваш Николай. Я им подкину пару егерей. Но связь держите с Николаем и указания насчёт Чена давайте ему сами. А как вы собирались переводить деньги?
– По договору с Ченом после технической проверки чипов, занимающей один-два дня, которые мы проводим на рыбалке, а его брат – на охоте, мы едем в банк и проверяем наличие денег на счёте нашей компании и на вашем личном счёте. Как договаривались – десять и один. Тогда Чен может завершать охоту, а мы возвращаемся домой, и переводим деньги, куда вы скажете.
– Нет, вы депонируете деньги на личный счёт и счёт предприятия, но не вашего, а “Апреля”, которые я тебе сейчас дам. Как только перевод подтвердится, а я увижу это в компьютере, мои егеря заканчат охоту, и все разойдутся по домам. Мой Николай будет в курсе. Ну, а если что-то не заладится – консультируйтесь с ним. Знайте, он ваш друг и помощник, до тех пор, пока мы заодно!
– Да, товарищ генерал, круто вы всё завернули!
– Не сказал бы. Просто, как офицер, “стою на страже”. И знаешь, Марк, переводчик, даже самый знакомый, как правило, работает на разведку. Вопросы есть?
– Только один. И не по делу, а из любопытства. Откуда у вас такие товарные чипы?
– Всё просто. В 1951 году в Союз из Штатов переехали двое разведчиков-коммунистов Джоел Бар и Альфред Сарант, которые избежали ареста по делу супругов Розенбергов. Помните? Тех самых, казнённых за передачу секретов атомной бомбы в Москву. У нас они стали известны как Иосиф Веньяминович Берг и Филипп Георгиевич Старос. Они были электроинженерами, работавшими с радарами, а также имели хорошие знания в области полупроводниковых устройств. Лет пять они работали в Чехословакии и разработали первое советское противосамолётное радарное оружие.
Затем они переехали в Ленинград, где работали над созданием компьютеров в армии. В 1962 году, познакомившись с Никитой Сергеевичем Хрущёвым, они убедили его создать научный центр по электронике – город Зеленоград в противовес Силиконовой долине. Руководителем центра стал Фёдор Викторович Лукин – создатель военных радиолокационных систем, крылатых ракет на флоте, системы ПРО Москвы. А его заместителем по науке был Старос. В Зеленограде разрабатывали первые советские ЭВМ, интегральные схемы. Электроника бурно развивалась. Но вместе с концом оттепели закончился стремительный взлёт “иностранных директоров”. В министерстве им объяснили, что творец электронной промышленности в Союзе – коммунистическая партия, и им пришлось довольствоваться работой в Ленинграде, где они создали военный компьютер “Узел”, работающий на подлодках типа Танго и Кило, а позже получили награду за индустриальный компьютер “УМ-1-НХ”. Знаешь, что значит это название? «Ум, только у одного есть, у Никиты». Приблизительно с тех застойных лет мы и стали отставать. В 1965 г. в Минрадиопроме вышел приказ об “обязательном применении интегральных схем во всех новых разработках”. Ну, когда изобретать приходится по приказу, как тут соревноваться с рынком? Надо заметить, что, несмотря на это, в Союзе добились немалых успехов, но весь мир покупает персональные компьютеры вовсе не в России. А откуда чипы классные? Так это просто неверие в свои силы: закупили на всякий случай фирменное оборудование для производства чипов, а вместо того, чтобы сторицей окупить – держим в закрытом учреждении, пока морально не устареет.
– Вам, Анатолий Сергеевич, надо лекции читать! Никогда бы не подумал, что слушать вас будет так интересно!
– Что ж, надеюсь, что это относится ко всему, что вы выслушали от меня сегодня. В таком случае, Марк, во вторник к вам в ресторан заглянет мой Николай с юристом: принесёт контракт на подпись, заодно и познакомитесь…
МИША
В махровом халате и мягких тапочках, зажав ментоловую сигарету в зубах, Миша правил перевод “Жирафа” Гумилёва на английский. Перевод ему нравился, и он раздумывал: попытаться продать его или выжать публикацию “славы ради”.
Миша был профессионалом английского языка при втором китайском. Это сочетание всегда обеспечивало его работой, особенно в последние годы бурного развития демократии. Как всегда, наибольший доход приносила работа, требующая малой доли его квалификации: либо перевод на бизнес-встречах с китайцами в Москве, либо переводы нашим бизнесменам при поездках в китайскоязычные страны. Последнее было самым прибыльным: дорога, гостиница и питание – за счёт нанимателя, плюс $300 в день за труды. Но ничего “классного” в этом не было.
Он напечатал стихотворение и перевод рядом и ещё раз перечитал, наслаждаясь сохранённой мелодией и ритмом.
Жираф <1907> Giraffe
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
Today I can see that your look is especially sad
И руки особенно тонки, колени обняв.
Your hands are especially thin; hug your knees pretty tough.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Listen: in faraway lands, there, around Lake Chad
Изысканный бродит жираф.
He wanders – the refined giraffe.
***
Ему грациозная стройность и нега дана,
He owns a delight and a slenderness-grace;
И шкуру его украшает волшебный узор,
His skin is embellished with magical beauty – a sign,
С которым равняться осмелится только луна,
That only the moon can compete with, when her silver face
Дробясь и качаясь на влаге широких озёр.
Are waving and splitting on waters of lakes like design.
***
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
Afar he’s alike caravel’s multi-colored sails,
И бег его плавен, как радостный птичий полёт.
His run is as smooth as enjoyable fly of Egret.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
I know that the world sees how infinite beauty unveils,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
When a grotto conceals him in marble to hide at sunset.
***
Я знаю весёлые сказки таинственных стран
I know merry tales from a lot of mysterious shores:
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
About the black girl, the passion of а young chief who reigns,
Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман,
But you’ve breathed heavy mist very long, and you won’t anymore
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
Believe in a thing, but in grey, mesmerizing you, rains.
***
И как я тебе расскажу про тропический сад,
And how will I tell you about the tropical plants,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
About the palm trees, the smell of unthinkable lawn…
Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад
You’re crying? Just listen … around Lake Chad, in faraway lands
Изысканный бродит жираф.
He wanders – the refined giraffe. He’s alone.
– – – ——-
Телефон зазвонил, и мгновенно перенёс Мишу из мраморного грота в давно тоскующую по ремонту квартиру.
– Аллё?
– Мишка, привет! – это была старая подруга по инязу, Зоя Игнатьева. – Ты ещё ездишь с деловыми людьми переводчиком к китайцам?
– Грешу иногда, но ставки возросли.
– А, это их проблема. Если не против, я дам твой телефон приятелю, его зовут Алексей. Он позвонит тебе, и обо всём сами договоритесь.
– Замётано. А давай я тебе лучше “Жирафа” Гумилёва на английском прочту, сам перевёл…
– Знаешь, Миша, я сейчас не словлю. Пошли мне лучше электронной почтой, знаешь мой адрес: zoya_ignateva@yandex.ru.
– Ладно, Зойка, “дотру” как-нибудь в другой раз, “компутер” что-то не тянет.
– Ну, ты, не обижайся, Миша, O. K? Тогда – See you, до встречи.
– Что ты, Зоя, тебе за клиентов спасибо. Пока.
Он попытался снова вернуться на озеро Чад, туда, в тропический сад к молодой чернокожей красавице, но проклятый телефон снова вырвал его из грёз:
– Аллё?
– Здравствуйте. Это Михаил? Вас беспокоит Алексей. Зоя сказала, что вы будете в курсе…
Он был “в курсе”, в пятнистом как шкура жирафа халате, бродя с изысканной ментоловой сигаретой в зубах. Договорились они быстро. Алексей не торговался. А Сингапур, что значит “город львов”, Мишу заинтересовал: он как раз располагался в тропиках, почти на самом экваторе и славился роскошным зоопарком с грациозным… Не трудно догадаться кем, правда?
“ЧЕКИСТ, МАЙОР РАЗВЕДКИ И ПРЕКРАСНЫЙ СЕМЬЯНИН”
Из песни Владимира Высоцкого “Пародия на плохой детектив”
Как и деда его звали Николаем Ивановичем Прониным. Он был в звании майора, как дед, во время знакомства с писателем Львом Сергеевичем Шаповаловым. Знакомство это было старинным и проверенным, переросшим в дружбу, которую оба ценили, но вреда обоим это принесло больше, чем пользы. Только заступничество Судоплатова спасло Пронина-старшего от худшей, чем долгое замораживание в должности и звании, судьбы. Но это были лишь цветочки по сравнению с пятнадцатилетним приговором писателю “за разглашение работы контрразведки”. Хорошо, что конец был справедливым для обоих…
Отец, Иван Николаевич, во время работы у Андропова, дружил с Юлианом Семёновым. Похоже, что склонность к литературе была семейным признаком. И он, контрразведчик Пронин в третьем поколении, уже опубликовал два детектива о работе деда и отца. Но это было его хобби, а основная работа требовала анализа иностранных и российских предприятий, их финансовых структур и комбинаций.
Как профессионалу-экономисту ему был совершенно понятен механизм образования таких симбиозов, порождаемых ростом доходов.
А как специалисту контрразведки ему необходимо было охранять секреты государственной важности от влияния иностранного капитала и промышленного шпионажа.
Сегодня в рамках этой охраны он наметил встречу с одним неплохим переводчиком. По имеющимся данным, тот собирался в командировку в Сингапур, в связи с чем, с ним следовало провести профилактическую “воспитательную беседу”.
Проще всего было вызвать переводчика повесткой по известному адресу и строго поговорить. Обычно, все после подобных разговоров соглашались сотрудничать и сообщать о незаконных действиях своих нанимателей. Однако Пронину казалось, что меняются времена, а вместе с ними и методы работы с людьми. Ему бы хотелось, чтоб помощники службы безопасности работали по зову совести и чести, а не из страха наказаний и ограничений, хотя пользы последних ещё никто не отменял.
Кроме того, он хотел посмотреть на квартиру и быт модного в деловых кругах переводчика. Николай Иванович решил зайти в гости к своему “подопечному” по дороге в детский сад за дочкой, благо оба адреса находились поблизости от работы, в районе Чистых прудов и Покровки.
Погода выдалась превосходная, весна вступила в свои права: после сидения в кабинете было приятно размяться прогулкой по улицам, поглядеть на жителей столицы, радующихся победе красок и света над серостью и угрюмостью холодного полугодия.
По дороге к Михаилу Богданову, так звали переводчика, Пронин обдумал тон и содержание беседы. Ему казалось, что всё должно получиться.
– Ладно, “попытка – не пытка”, – мысленно пошутил он. – Зайду на огонёк.
В подъезде старого дома аромат кофе смешивался с запахами затхлости и плесени. На третьем этаже коллекция звонков говорила o том, что квартира, по-прежнему, коммунальная. Он надавил на кнопку возле имени “Богданов”, вырезанного из пластиковой карточки, и прислушался. За дверью раздались лёгкие, но шаркающие звуки шлёпанцев, выдающие походку молодого, но неряшливого или рассеянного человека. Дверь ему отворил рослый парень лет двадцати пяти в пятнистом махровом халате с листками бумаги в одной руке и ментоловой сигаретой в другой.
– Чем могу…?
Пронин не дал ему закончить, протянув удостоверение ФСБ:
– Есть разговор, вы позволите?
И пользуясь минутным замешательством Михаила, шагнул в коридор.
– Пожалуйста! – с удивлением сказал переводчик и повёл гостя в свою, оказавшуюся просторной, но запущенной, квартиру.
В гостиной они присели к большому столу, покрытому старинной парчовой скатертью, прожжённой сигаретами в двух-трёх местах. Стол был завален стопками книг, словарей и журналов. Массивная пепельница из зелёного стекла была наполнена окурками знакомых уже Пронину ментоловых сигарет. Рядом светился экран компьютера.
– Михаил Григорьевич, вы, наверное, удивлены моим визитом, – начал, издалека, Пронин. – В наше время, не так-то часто сотрудники органов безопасности к переводчикам в гости заглядывают, правда?
– Да, …пожалуй… я не знаю.
– Скажу вам прямо. Мы считаем, что у вас есть чувство гражданского долга и рассчитываем на вашу помощь. Быть может, у многих людей сохранились ещё в памяти доносы, к которым их принуждали порой органы, порой обстоятельства. Я сразу же хочу объяснить вам, что речь ни о чём подобном не идёт.
– Тогда…
– Для вас есть поручение. Мы знаем, что вас наняли для работы в Сингапуре.
– Да, но я и раньше бывал в бизнес-поездках в юго-восточной Азии, и никто…
– … К вам с поручениями не обращался?
– Да! Это же не советские времена.
– Правильно рассуждаете. Раньше, в советские времена, вы бы ни одной поездки за границу не сделали без сотрудничества с КГБ, да что там за границу, обо всех встречах с иностранными гостями дома сочинения бы писали.
– Хотите, чтобы начал писать?
– И да, и нет. Дайте всё толком объяснить. Так вот, ваши наниматели на работу в Сингапур связаны с оборонным объектом. Крайне важно знать, происходит или нет утечка секретной информации при общении с иностранными гражданами. Это – первое. А второе – валютные операции. И мы предлагаем вам, Михаил Григорьевич…
– Можно просто – Михаил.
– Хорошо, Михаил, мы предлагаем вам быть защитником нашей державы во время поездки.
– И что я должен делать?
– Наблюдать и запоминать! На память, надеюсь, не жалуетесь.
– С памятью всё в порядке, но если они без меня договорятся или передадут что-то незаметно?
– Во-первых, смотрите внимательно. А, во-вторых, отмечайте, все моменты, когда вас оставят одного, или кто-то отлучится.
– Ну, а как же я насчёт денег знать буду? Это не всегда обсуждают через переводчика.
– Вы правы. Сообщите нам всё, что узнаете. Если у нас найдутся контакты с заказчиком, то вам в Сингапуре позвонят и назовут цифры. Прилетите – напишете подробный отчёт.
– А если я откажусь?
– Ну, наверно, начнутся проблемы с визами. А, может, и нет. Но разумно ли это? Разве моя просьба к вам содержит что-то безнравственное? Что я вам предлагаю стучать на друзей? Доносить на близких? В Сингапуре вы будете находиться в положении человека с доступом к информации. И если эта информация несёт вред нашей стране, то долг любого гражданина поделиться с органами безопасности. Китайский язык, кстати, вы, где начинали учить, на военной кафедре в университете?
– Да.
– У подполковника Кима?
– У него.
– Знаете о его работе в Азии?
– Да, он был военным атташе когда-то, и вся кафедра гордилась старым разведчиком.
– А вы – его ученик. Присягу он у вас принимал?
– Да.
– Михаил, посмотрите мне прямо в глаза и ответьте, вы согласны на порученное задание?
– Согласен!
– Тогда, вот вам пропуск. Зайдёте завтра на Лубянку, подпишите пару документов. И сказать вам честно? Я в вас не сомневался. Знаете, почему?
– ?..
– Я, как и вы, Гумилёва люблю. Не прочтёте ли ваш перевод “Жирафа”?
– А как вы узнали…? У меня, что телефон прослушивается?
– Да, что вы, что вы, Миша! Просто, с тех пор, как вы дверь открыли, вы всё ещё в руке его держите.
ТРИ ВАНДЫ
* * *
Грозовые тучи неслись над Краковом, а дождь всё никак не начинался. Ветер с Вислы развевал белокурые волосы Ванды. Шлейф белого с серебряным шитьём платья хлопал подобно парусу в шторм. Притихшая свита в тревоге следила за королевой. Ходить по краю обрыва, в одиночестве, запретив всем приближаться?! Ну, где это видано!
Станислав, начальник охраны, напружинившись в седле, как перед броском в атаку, лихорадочно сжимал в левой руке поводья. Рядом двое пажей в малиновых костюмах спешились, приготовившись по первому сигналу рвануться на помощь к своей госпоже.
– Господи, укрепи меня! – прошептала Ванда.
Уже не первый день она лихорадочно искала и не могла найти ответа такой простой и вместе с тем такой трудной задачи, которую решает каждая молодая женщина. Четыре дня назад посланник немецкого принца Ритигера вручил грамоту польской королеве. Это было предложение руки и сердца. “В случае согласия сыграем свадьбу и закатим пир на весь мир! В случае отказа начинаем войну! Вам решать, Ваше Высочество!”
– Матерь божия, помоги дочери твоей! “Рука и сердце”? Нет здесь никакого сердца! Одна рука в железной перчатке! Пойду замуж – иноземный принц согнёт в дугу народ мой. Откажу – огнём и мечом терзать станет! За что такая кара людям многострадальным?! Как защитить их? Как спасти? О, почему я не мужчина, чтобы повести поляков в бой за свободу? Знамения прошу. Знака. Намёка. Души своей бессмертной не пощажу, не то что тела бренного. Только одобри, не оставь в одиночестве. Ведь сын твой пошёл на смерть, ради спасения людей.
И в этот момент с неба, как бы в ответ на мольбы Ванды, белая птица, сложив крылья, камнем упала в воду Вислу.
– Спасибо, я всё поняла, – Ванда перекрестилась. – И прости, если можешь.
– Держи! – взревел Станислав.
Оглашено закричали слуги; зарычал, захрипел начальник охраны. Два пажа еле затормозили у края обрыва, откуда, секундой раньше, мятежная душа Ванды отправилась в реку, которая для неё стала Летой…
* * *
– Куда?! – почтительно, но строго окликнул её солдат-охранник у входа в Варшавскую комендатуру.
– Третий этаж, к герру майору Хайнцу, по важному делу, – Нюта улыбнулась своей неотразимой и обольстительной улыбкой.
Если бы не война, она давно уже снималась бы в кино, может даже в Голливуде, куда её дядя, Джозеф Тейтельбойм, звал брата с семьёй многие годы. Солдат оглядел девушку с головы до пят, отметив роскошные белокурые волосы, красивое лицо, высокую грудь, стройную талию и другие прелести, и понимающе улыбнулся в ответ, одобряя вкус своего начальства.
– Как вас зовут?
– Ванда. Пани Ванда Сташевская.
– Проходите. Комната 34, – уголки губ всё ещё посылали сигнал надежды.
– Спасибо. А ты – очень милый. Может, мы ещё встретимся…
В здании бывшего министерства образования было прохладно и приятно пахло мастикой, которой полы были натёрты до зеркального блеска. Ванда стала медленно подниматься по ступеням, отмечая на себе одобрительные взгляды офицеров и сдерживая участившееся от предстоящего дыхание. Цель была простой и ясной: подняться на третий этаж, затем повернуть направо, дойти до комнаты 34, постучать, плотно прикрыть за собой дверь и дальше – как обычно. Она вспомнила наставления Кшиштофа:
– Чем ты спокойнее, тем больше шансов на успех. Люди видят то, что они хотят видеть: молодую красивую фрау или пани, модно одетую и благоухающую, улыбающуюся им как ангел мирной жизни, по которой все, и мы, и немцы, так стосковались!
– Ангел возмездия! Да я никогда не прощу им ни гетто, ни Варшавы, ни Польши!
– Ванда, прошу тебя, успокойся. Всё подполье аплодирует твоей работе, в столице о тебе легенды ходят, но ты не одна. Будь спокойна и не рискуй!
Паркетина скрипнула под ногой, заставив вздрогнуть. Плохой знак. Не скрип, а страх. Ванда задержала ненадолго дыхание и постучала в дверь.
– Входите!
Кабинет был большой и светлый с тремя окнами на площадь. Белые шёлковые шторы подняты, и мягкий свет осеннего солнца ярко освещал моложавого майора, отмеченного сединой в висках и крестом за отвагу. Она блеснула своей неотразимой улыбкой:
– У меня огромная просьба, господин майор, – сказала Ванда. – Взгляните-ка, пожалуйста, на этот документ.
Она неторопливо, слегка покачивая бёдрами, подошла к его столу, на ходу расстёгивая элегантную парижскую сумку из лайковой кожи. Поставив сумку на край стола, она левой рукой извлекла и протянула Хайнцу сложенный вчетверо документ. В считанные секунды, пока он раскрывал лист, Ванда правой рукой выхватила из сумки небольшой дамский револьвер и выпустила в грудь офицера смертоносные пули.
Не теряя ни минуты, она вышла из кабинета и стала спускаться по лестнице. Будучи уже на первом этаже, Ванда услыхала крики сверху, но успела выйти из здания. Знакомый солдат улыбнулся и в шутку козырнул. Кшиштоф в машине ждал за углом. Только без паники! Внезапно взвыла сирена. Из-за угла здания, выбегали эсесовцы с автоматами наперевес, поворачивая всех встречных лицом к стене…
* * *
Чтения закончились, и гости с энтузиазмом аплодировали. Ежемесячная встреча артистов Польского театра Нью-Йорка с благотворительным комитетом и активистами прошла на подъёме. На будущее одобрили готовить сценарий о поляках в английской армии, сражавшихся в кровавых боях за Сингапур во время второй мировой войны. А пока, судя по реакции зала, публике больше всего пришлись по душе романтическая легенда о королеве Ванде и героическая история подпольщицы Ванды, написанные талантливой эмигранткой Вандой Пачинской, вернувшейся в Польшу и ставшей там знаменитостью.
– Знаешь, – сказала Аня своему другу Борису, – я бы добавила ещё одну историю о самой Пачинской и назвала бы трилогию “Три Ванды”.
– Звучит очень неплохо. Написать сможешь?
– Постараюсь! А ты поможешь? – Она с кошачьей грацией потёрлась о его плечо, призывая к желанной помощи.
Аня познакомилась с Борисом, когда он впервые принёс свою пьесу в театр. Было это несколько лет назад. И с тех пор Борис стал своим человеком не только в Польском Театре, но и в доме Ани. Поэтому вопрос был риторическим.
– Конечно! А что ты знаешь интересного о третьей Ванде? – идея заинтересовала Бориса.
Пачинская – современная писательница и журналист была хорошо известна в польской общине города, причём не только как литератор, но и как крупный специалист по маркетингу.
– Много чего знаю! Особенно о работе и статьях в подпольную газету.
– Не забудь что-нибудь из личной жизни, и пошли точить перья!
– Давай, лучше о нашей позаботимся, – и, обнявшись, они покинули собрание, чтобы до начала работы успеть, хоть немного поспать …
АНЯ
Письмо пришло вскоре после телефонного разговора, встревожившего её не на шутку. Аня жила в Союзе только в детстве, и недосказанность и туманные намёки по телефону, были ей мало знакомы. Но она поняла: надо не задавать вопросов, держать язык за зубами и дождаться письма с объяснениями.
– Дорогая кузина, – писал Марк, – хочу предложить тебе хорошо оплаченную поездку в Сингапур. И дальше шли описания действий, которые от неё ожидались. Ничего трудного. Ничего опасного. Аккуратность. Внимательность. Тайна! Это был живой детектив, и Ане очень захотелось в нём поучаствовать. Единственным условием было строго определённое время. Ей нужно попытаться организовать командировку в Сингапур как раз на это время! Мысль ей понравилась. А ещё хорошо бы Бориса захватить с собой, но он очень нехотя оставлял мать-инвалида на сиделку.
– Боря, ты поедешь со мной в Сингапур на две недели?
– Думаю, что нет. Маму я надолго не оставлю, тебе доверяю, работы полно. Так что, оставь мне больше сведений о Пачинской, глядишь, к твоему возвращению черновой вариант пьесы будет готов!
– Как здорово! – Аня расцеловала Бориса и начала рассказывать:
– Вообще, Ванда близка мне по духу. Она, как и я, происходит из смешанной семьи. Отец Ванды был польский историк, католик, а мать – дочь еврейского коммерсанта. Жили они в Варшаве и, к счастью, успели бежать в Россию от угрозы фашистских концлагерей, нависшей над ними. Чудом, избежав других лагерей – советских, они вернулись в разрушенную до основания Варшаву, где в 1948 году родилась маленькая Ванда.
Через двадцать лет она вместе с родителями покинула Польшу с её антисемитским настроем конца шестидесятых. Родители остались в Европе, а Ванда, приехав в столицу мира, получила МВА в маркетинге и стала работать в банковской системе. Благодаря уму и деловой хватке, она достигла высокой должности и приобрела массу связей в среде банкиров. Все эти годы Ванда продолжала сочинять пьесы, ругать фашистов и коммунистов, а также писать для Солидарности в подпольную польскую газету.
– И это всё делала одна женщина?
– И не только это, она ещё была матерью и женой!
– Аня, хотя бы частично, … и я буду самым довольным мужем на свете!
– Если бы я могла так, то тоже стала бы магнатом прессы.
Это была правда. Когда в начале девяностых Ярузельский разрешил официальное издание газеты Солидарности, Ванда не выдержала и, оставив хорошую позицию и зарплату Ситибанку, а Нью-Йоркскую квартиру бывшему мужу, помчалась, прихватив дочку, на родину, навстречу новой жизни! Все только диву давались: поменять стабильность устроенной американской жизни на неизвестность и опасности польской?!
– А ты знаешь, как Ванде удалось разбогатеть?
– Я только понимаю, что благодаря знанию маркетинга и связям с американскими банками, ей удалось получить кредиты и так развернуть дело, что газета превратилась в информационную державу, а Пачинская – в её президента!
– И, как обычно, когда компания продала свои акции, которые сотрудникам доставались за гроши …
– Совершенно верно, 1:100 как минимум. Все члены редакции стали миллионерами!
– А какой конфликт в пьесе?
– Ну, я ещё подумаю … Сложные отношения с Ярузельским. Она его вначале очень ругала, а потом стала защищать от коллег, что не способствовало солидарности. Сложные отношения со Шпрингером, которому новый газетный комплекс по соседству – что кость в горле. И непростые отношения с правительством, которое не разрешает открыть свой телевизионный канал. Так что настоящая драма ещё впереди! Словом, действуй по собственному усмотрению. Я эту пьесу отдаю тебе, а в Сингапуре начну сколачивать – Это как прикажешь понимать?
– Буду разучивать роли обеих Ванд, собирать материалы о поляках в английской армии в Сингапуре и… думать о тебе.
– Вот именно последнее принесёт нам сказочное богатство!
– Может, и не сказочное… – Аня мгновение колебалась.
Ей очень хотелось поделиться с Борисом подробностями предстоящей поездки, но она вспомнила объяснения Марка, почему разговоры даже с мамой или любимым могут привести к провалу всей операции, потери доходов, а для кого-то и свободы, и, вовремя прикусив язык, добавила:
– Но, может, и принесёт!
РАССКАЗ НИКОЛАЯ
Ранним утром нас встретили в аэропорту сингапурские заказчики и, почтительно кланяясь, повели завтракать. Но после десятичасового полёта с обедом и ужином все хотели спать, а не есть и только попили чаю с “печеньем удачи” – хрустящими полыми пирамидками, внутри которых спрятаны маленькие бумажки с пожеланием удачи или пословицей и “выигрышными” номерами лотереи.
– Чтобы сбылось предсказание, надо съесть записку, – посоветовали хозяева, и пока Миша переводил Алёше и мне содержание наших бумажек, суеверный Марк свою-таки слопал. Память у него – в порядке, раз он хочет в лотерею выиграть, а номер не записывает.
С хозяевами договорились, что после отдыха и обеда они нам устроят ознакомительную экскурсию по городу, а завтра уже начнём работать: будем груз растаможивать и передавать партнёрам.
– Вот номера квитанций, убедитесь пока, что груз на месте, – сказал Алексей.
– Это, по-моему, перестраховка, иначе бы мы и не вылетели, но пока всё выглядит совершенно чисто, – рассуждал Николай. – Встретили дружески, отвезли в гостиницу, которую назвал Алексей. Отель оказался весьма представительным с величественными львами перед входом. Если бы я не знал, что главный – Марк, то решил бы, что это – Алексей. Умеет Марк в тени держаться, да и контракт “Апреля” подписан с дистрибьюторской компанией, принадлежащей Алексею.
Меня с ним поселили в одном номере, а переводчика Мишу и Марка – в соседнем. Но дверь между комнатами нараспашку – полная демократия. Все друг у друга на виду. Каждый сделал по одному звонку домой – никакой таинственности. А теперь шторы задёрнуть, будильник – на полдень, и – спать!
Проснулись все недовольные – мало! Но как заметил Марк, отсыпаться будем по ночам, а то не перейдём в новое время: разница с нашим всё же пять часов. Обедать пошли, чёрт знает, в какой ресторан!
На главной стене – портрет белой обезьяны. Не из неё ли здесь готовят? Но Миша объяснил, что это популярный персонаж азиатских сказок. Меню в обычном смысле нет; названия блюд – по стенам развешаны. Миша, конечно, прочесть может, но толку-то? Вам что больше по вкусу: “Радость дракона” или “Печаль императора”?
Решили, однако, поиграть в удачу и заказывать наугад. “Радость”, кстати, очень даже по мне оказалась: четыре сорта мяса с овощами и лапшой. Ну, недаром, я родился в год дракона! А выпить решили тоже местную водку. “Сакэ” или “саке”. Ничего подобного, китайцы её называют саки с ударением на первый слог. Этого я ещё не пробовал! Но водка была слабой, не крепче вина. Несмотря на все эти “странности”, ресторан оказался популярным и почти заполнился в дневное время. Наверное, люди в обед набежали.
Алёше одна девушка очень понравилась. Нам с Мишей неудобно было на неё оглядываться за спину, а Алёша глазел без зазрения совести. А Марку, кажется, всё без разницы. Позже девушка пошла в сортир, иначе их грязный туалет не назвать, и не вернулась. Её спутники, поляки, стали её искать, звали: “Ванда, Ванда!” Алексей разволновался, побежал вместе с Мишей на помощь – девушку искать. Марк пока что расплатился за обед, и мы вскоре ушли, а поляки остались ждать то ли Ванду, то ли полицию.
После обеда мы вернулись в гостиницу, где у входа нас уже ждала машина. Водитель хорошо знал свой город, или бывал экскурсоводом, поэтому его рассказ звучал интересно, особенно, в переводе. И про основателя современного города сэра Стамфорда Раффля, и про кровавую битву за Сингапур между англичанами и японцами во время второй Мировой войны, и про отделение от Малайзии и экономический взлёт города-республики. Мы колесили по улицам города, любуясь красивыми видами и упиваясь неожиданным летом. Миша всё рвался, как ребёнок зоопарк посмотреть, но все решили, что успеем сделать это потом, после завершения бизнеса. А город, действительно, классный!
К вечеру, когда нас привезли к отелю, вокруг царил мир разноцветных бумажных фонариков. На улице, перед входом, девушка в чёрном трико и золотой маске показывала пантомимы под звуки гитары и губной гармоники партнёра в костюме Арлекина.
– Ты смотри, – сказал Миша, – первый раз вижу европейское представление в Азии! Вот что значит – смешение культур.
– Давай, лучше дадим им денег, – добавил Марк и опустил красную десятидолларовую бумажку в их банку, – пожелайте нам удачи!
– Wish us good luck, – перевёл Миша слова Марка, а потом продолжил переводить артистов:
– Наш маленький коллектив приветствует жителей и гостей Сингапура! Желаем вам удачи во всех областях и… любви. Щедрому господину посвящается старинная джазовая композиция “Для меня ты самая красивая”. И артисты стали исполнять хорошо известный трём поколениям россиян шлягер “Но вот ворвался в порт французский теплоход в сиянии своих прожекторов” …
После этого музыкального посвящения Марк пришёл в такое отличное настроение, что весь вечер насвистывал мелодию “кейптаунского порта”: и в душевой до ужина, и в ресторане – настоящем ресторане с отбивными и водкой, и в баре, где мы хорошенько поддали, и даже лёжа в своей постели. Хотел ему напомнить примету: “не свисти в доме – денег не будет”, но уснул.
* * *
Наутро мы вместе с сингапурцами поехали в таможню получать груз. Марк отдал партнёрам папку с бумагами, и они всё провернули, только Алексей пару раз расписался. Затем груз увезли на контроль качества, а нас – в офис, на встречу с руководством, где после коротких речей нам вручили конверты с деньгами.
У меня оказалось десять тысяч долларов! Это было приятно и неожиданно, во всяком случае, для меня. Алёша не удержался и рассказал о вчерашнем “исчезновении” девушки. Хозяева реагировали по-разному: кто с недоверием: “Сбежала, конечно”, кто-то посетовал на преступность, а один сотрудник обещал спросить совета у буддистского монаха и перезвонить. А теперь, согласно сценарию, пока хозяева проверяли качество наших деталей, нас везли на океанскую рыбалку.
Хоть я и не заядлый рыбак, но поездка на яхте оказалась замечательной. И ловля рыбы и крабов, и купание в океане, и отменный повар, и полный бар. Я, правда, помнил наставления: не пил и не спал по настоящему, а лишь чуть-чуть, но всё это была перестраховка. И, слава богу! А такого ухода и вежливости я пока не встречал ни на одном курорте! Потом нас привезли в гостиницу, где мы прожили ещё пару дней: гуляли по городу, покупали сувениры и электронику, даже в зоопарк Мишин любимый сходили – не жалко.
– Вот, Анатолий Сергеевич и всё. А, звонки? Ну, их почти и не было. Домой все звонили, что всё в порядке, скоро приезжаем. Да, после рыбалки Мише в гостиницу позвонил сингапурец и передал мнение монаха, что девушку превратили в обезьяну, как вам это нравится?!
– Нравится, – ответил генерал Смирнов.
Он уже думал, что операция прошла хорошо, десять миллионов на счету предприятия – тому доказательством. Да и миллион на личном счету в Швейцарии не помешает. А новые заказы поступят! Завод уже создал дочернее предприятие “Дубна – Стар” и вскоре зарегистрирует его в интернете. Тех, кому продадут чипы сингапурские заказчики Марка, не введёт в заблуждение знак “Made in Singapore” на пластиковых упаковках. Настоящее факсимиле – это микроскопическая картинка, нанесённая на каждый чип. Специалисты быстро разгадают ребус, какое предприятие имеет эмблему зелёного жёлудя на фоне красной звезды.
РАССКАЗ БОРИ, ВКЛЮЧАЯ РАССКАЗ АЛЁШИ
Многие граждане России и стран “ближнего зарубежья” думают, что бывший “русский”, переехав в Америку, селится в Нью-Йорке, на Брайтоне. Но если он живёт не на Брайтоне, а на Манхэттене, значит, обязательно имеет квартиру в небоскрёбе, ездит в лимузине и обедает в “Плазе”. Во всяком случае, многие из моих одноклассников и однокурсников, оставшихся на родине, думают так. Особенно когда говорят: “Боря ещё в пятом классе дроби быстрее всех считал” или “Зачёт по аналиту первым на курсе в Политехе получил”.
Хорошо бы аналит помогал с квартирой в небоскрёбе, а похоже, что наоборот. Но живу я – в Манхэттене. Ну, так здесь говорят, не “на”, а “в”, потому что не об острове думают, а о районе города. И живу я в не очень-то престижной части Манхэттена, поблизости от китайского квартала, в обыкновенном шестиэтажном доме, для малообеспеченных семей, потому что моя мать – инвалид.
– Это вам повезло! – сказали маме в отделе социальной помощи, имея в виду право на субсидированную квартиру.
А так как в сентябре тысяча девятьсот восемьдесят шестого года я ещё чуть-чуть не дотянул до совершеннолетия, то нас вдвоём поселили в “государственной” трёхкомнатной квартире. Это, конечно, было везение, так как разбогатеть я не смог, а дешёвая квартира, недалеко от центра города, осталась большим финансовым подспорьем на все времена.
Благодаря близости Чайна-тауна, я постепенно стал специалистом в азиатской еде и легко отличаю остые блюда Хунанской “перцовой” кухни от Шезуанской “хреновой”. Должен заметить, что большинство китайских ресторанов в Нью-Йорке угощают вас американско-китайской едой, то есть приготовленной на вкус среднеамериканского посетителя, без всяких подозрительных малопонятных и малосъедобных с виду объектов. Однако притягательность китайско-китайского ресторана заключается в оригинальности интерьера и еды, потому как рассчитан он не на забредших с голоду туристов, а на истинных знатоков прожаренных до хруста голубиных клювов.
Вот именно в такой ресторан под названием “Белая обезьяна” я и повёл моего друга Алёшу, которого не видел ровно пятнадцать лет, со времени отъезда в США на ПМЖ, то есть постоянное место жительства.
Заведение это имело клетку, в которой проживала редкая белая обезьяна, пользовавшаяся большой популярностью у местного населения. Над клеткой красовался плакат с изречением мудреца: “Не думай о белой обезьяне – проживёшь тысячу лет!
Рядом, в кассе, можно было за доллар купить горстку жареных орешков и покормить зверька. Никакой другой еды давать обезьяне не разрешалось. А учёная (или пресыщенная орехами) обезьяна, подобно белочке из “Царя Салтана”, упаковывала их в ларец. Этот аттракцион, помимо рекламы, приносил ресторану дополнительный доход, так как “долларовые” кучки орехов обходились хозяевам центов по десять и, кроме того, непрерывно пополнялись из обезьяньего ларца. Не знаю, как сказать по-китайски: “Князю – прибыль, белке – честь!”
Изменились мы с другом не сильно, во всяком случае, с виду, но обоюдно признали превращение нескладных семнадцатилетних подростков в тридцатидвухлетних “мужчин в самом расцвете сил”. Эти годы я прожил в стабильной среде, a за границу, как и в Союзе, не выезжал.
Алёша же, оставшись дома, поменял несколько режимов власти от социализма до разгула демократии, бандитизма и начала стабилизации и успел повидать десять стран на трёх континентах. Поэтому моё желание показать Алёше зарубежную экзотику оказалось несостоятельным или, по крайней мере, опоздавшим на много лет. За это время он накопил опыт гораздо больше моего, и никаким, даже китайско-китайским рестораном удивить его уже было нельзя.
То ли дело я когда-то разевал варежку от любого названия типа “Курятина генерала Цо”. Для меня эти слова были музыкой свободы! Кстати, после обеда поедем к статуе Свободы, а потом на смотровую площадку Всемирного Торгового Центра – на город сверху полюбоваться. Молодец Алёша, правильно приехал: сентябрь в Нью-Йорке – чудесное время для туризма, погода – просто роскошная.
А пока мы отдыхали в прохладе помещения, наслаждаясь возобновлённым общением, едой и слабенькой водкой саке. Оба были холосты: я уже подумывал женился; Алёша развёлся и “даже не думал”. В отличие от меня, он завершил политехническое образование, но инженером не работал – поток локальной фарцы увлёк его в широкое русло спекуляции, затем дельту торговли и наконец, вынес в океан международного бизнеса.
“Моей первой серьёзной операцией, – рассказал он, – была поставка в Сингапур наших электронных деталей, которые там якобы произведены. Вот где я впервые и по-настоящему познакомился с азиатской кухней. Нервы у всех были напряжены: жрали как с голодного края и пили тоже. Правда, саке их чем называется – то и есть. Пить её, как вино: для беседы – да, а стресс снять – пустое. И вот тогда в Сингапуре произошло одно событие, которое я не могу забыть, и по сей день.
Раз обедали мы вчетвером в недорогом ресторане. Обычного меню нет в помине. По стенам развешены полоски бумаги с иероглифами – названиями блюд и ценами. Только пользы нам от этого – ноль, даже когда переводчик мог прочесть надпись. Не в названиях же дело, а в пояснениях к ним. Ну, мы сидим себе и играем “в русскую рулетку”: тычем пальцами наугад в надписи, а нам приносят, и ничего – есть можно, то есть везёт пока.
А рядом за столиком расположились трое поляков. Точнее двое поляков и одна полька – редкой красоты девушка, с серо-стальными волосами и угольно-чёрными (откуда такие у славянки?) глазами. Они вроде нас – потыкали в полоски, и им тоже принесли еду. Но на второй заход случилась заминка.
Девушка указала на красивую золотистую полоску, прицепленную в самом верхнем ряду, пониже портрета белой обезьяны, вроде той, что здесь в клетке. Официант в несвежей белой рубашке залопотал что-то, замотал головой, но девушка упрямо протягивала палец в направлении полоски. Тогда официант, не переставая верещать, исчез из виду и через полминуты появился снова в сопровождении жирного краснорожего гиганта, похожего на борца сумо. Тот внимательно посмотрел на девушку и молча кивнул головой. Вскоре ей принесли маленькую пиалу, прикрытую золотой крышкой. Красавица осторожно откинула крышку, из-под которой вырвалось облачко пряного пара. В ароматном бульоне плавал маленький кусочек мяса или гриба. Остудив блюдо, девушка залпом опорожнила пиалу. Судя по выражению лица, еда ей понравилась.
Напряжение спало. Мы, забыв на время собственные проблемы, гадали: почему официант не сразу выполнил заказ, кто был толстый человек, и что съела девушка? Но через некоторое время, мне показалось, что её затошнило. Во всяком случае, она живо встала и поспешила в туалет. Мне довелось побывать там ранее: грязную и вонючую комнату, рассчитанную на одного человека, хотелось быстрее покинуть. Но девушка всё не возвращалась.
Один из её друзей, обеспокоенный отсутствием, подошёл к двери туалета и позвал: “Ванда, Ванда!”
Ответа не было. Тогда он стал стучать в дверь, громко выкрикивая имя девушки. Второй товарищ присоединился к нему. Вместе они навалились на дверь и сорвали хлипкий замок. Внутри никого не было.
Тогда и мы не выдержали. Здесь, в Сингапуре, вдали от дома, поляки казались нам не родными, но двоюродными братьями, и помочь им был наш долг. Вскочив с мест, мы рванули в глубину зала, где находился туалет, а дальше кухня и склады. Что поразило меня – туалет сиял чистотой! Пол не просто был вымыт, а вместе со стенами, как на рекламе моечных средств.
Что сказать? Мы обыскали всю кухню и склады. Всё было пусто. Никто не протестовал. “Борец” в подсобке ел палочками лапшу и запивал бульоном. Белая обезьяна спала рядом в клетке. Поляки были без ума! Мы тоже переживали, но когда дело дошло до вызова полиции, чуть поостыли и вовремя ушли, чтобы избежать ненужных приключений.
Через два дня, получив наличные за успешно проведённую операцию, мы не удержались и рассказали историю с девушкой нашим сингапурским партнёрам. Они отнеслись к ней очень серьёзно, посетовали на криминогенную атмосферу, и один из местных сказал:
– Мой брат – буддистский монах, я спрошу у него совета.
Мы переглянулись: буддистов нам только не хватало.
Наутро перед вылетом сингапурец позвонил в отель и, позвав к телефону Мишу – нашего толмача, передал мнение монаха:
– Девушке дали зелье и превратили в белую обезьяну. Противоядие – корень женьшеня. Принять немедленно.
Обсуждать было нечего.
– Буддист он, на букву М, – сказал Марк, наш босс.
– Да, все они – обезьяны, – добавил наш водитель-телохранитель Коля, – и всем им корень – в … сами знаете, куда!
И мы улетели домой”.
Я выслушал этот рассказ с большим вниманием. Разумеется, я ни на минуту не принимал всерьёз объяснение монаха, но история была трогательной.
– Знаешь, – сказал мой друг, – я теперь при виде обезьяны женьшень вспоминаю, угостить её хочу, так … для очистки совести.
– И угощал? – спросил я.
– Нет, что ты! И, вообще, белую обезьяну я встречаю второй раз в жизни.
– А хочешь, попробуем? – предложил я.
Видно саке была не такая уж безобидная.
– А у тебя есть женьшень? – удивился Алёша.
– Нет, но мы же, в Чайна-тауне!
Я выскочил на улицу и через пару минут вернулся с корнем женьшеня, купленным в соседней лавке. Мы подошли к клетке и потыкали им в клетку, предлагая его обезьяне. Она принюхалась: бело-серая шерсть вздыбилась, чёрные глазёнки выкатились на нас.
– Ванда! – позвал я, и зверёк пронзительно закричал в ответ.
Тут официанты под командованием хозяев ресторана набросились на нас, схватили за руки, отняли женьшень и вытолкали за дверь.
– Постойте, постойте! – возражал я, собираясь заплатить за обед.
Но мои слабые протесты не произвели никакого впечатления. Ну и ладно, не хотят – не надо! Кому хуже?
Всю дорогу на статую Свободы, мы ржали, вспоминая случившееся. Я теперь знаю, как бесплатно поесть: угощаешь в “Белой обезьяне” зверюшку женьшенем, а хозяева угощают тебя бесплатным обедом!
Алкоголь выветривался, ситуация теперь казалась комической, и мы, позабыв о белой обезьяне, наслаждались свежим воздухом, голубой волной, плещущей у бортов оранжевого парома, парящими над ним чайками, видом Нью-Йорка – золотого со стороны океана и зелёной статуей на фоне розовеющих облаков.
C рестораном мы, конечно, завозились и пока со статуи Свободы возвращались – стемнело. Когда мы подошли к Международному Торговому Центру, был настоящий летний вечер. Наверх ещё пускали, но что сейчас Алёша разглядел бы сверху, кроме моря огоньков? Я взглянул на электронное табло. Оно показывало 20:45, 10 сентября, 2001.
– Знаешь, – сказал я, – на башни-Близнецы поднимемся завтра, с утра пораньше, ладно?
– Конечно! Утро вечера мудренее. Если б не белая обезьяна, то успели бы сегодня.
Прав мудрец: перестань думать о необычном и тревожном, и жизнь твоя станет счастливой и долгой…
РАССКАЗ МИШИ
– Спасибо, Николай Иванович, отлично съездил. Всегда бы так!
– Понравился “город львов”?
– Очень!
– Ну, рассказывай, как там наши друзья поживали.
– Вначале коротко: никаких, ну, совершенно никаких, разговоров о технике или электронике в поездке не было. Ни с партнёрами, ни между собой. Не было также разговоров ни о валюте, ни о каких-либо оплатах. На второй день, когда мы груз сингапурцам передали, они с нами рассчитались наличными, и всё. Принимали нас хорошо, гостеприимно: город показывали, угощали, на рыбалку в море на два дня вывозили. Как вы и предупреждали, мне позвонил сотрудник сингапурской фирмы и назвал цифры: “Десять и один”.
– А кто-то это слышал? Не показалось подозрительным, что тебе звонили?
– Нет, мне позвонил сотрудник, родственник которого – буддистский монах, и передал, что девушку превратили в обезьяну, а в конце добавил:
– Эту ерунду скажешь друзьям, а для дома запомни – два счёта: десять и один!
– Что-то интересное, – отметил Пронин. – Расскажи-ка поднобнее про девушку и обезьяну.
– Дело было так. В первый же день мы обедали в настоящем азиатском ресторане, где традиционное меню представлено иероглифами на стенах. Рядом за столиком обедали польские туристы. Их девушка, по мнению Алексея, была невероятно красивая. По-моему, симпатичная, но я её плохо разглядел, потому что сидел к их столику спиной. И мы, и они заказывали блюда наугад, тыкая в названия, пока девушка не попала в какое-то дорогое и изысканное блюдо. Официант даже вначале заказ не хотел принимать, пока шеф или хозяин не одобрил клиента. Через некоторое время девушка пошла в туалет и не вернулась, а когда её товарищи заволновались, и стали её искать, то оказалось, что туалет пуст. Это произвело на Алексея сильное впечатление, и он помчался помогать полякам, искать их подругу, а я помогал ему расспрашивать работников ресторана. Но никто ничего не знал. Марк и Николай расплатились и пришли к нам на помощь, но мы уже осмотрели нехитрую кухню, подсобку и склад. Поляки собрались вызывать полицию, а мы, пожелав им удачи, раскланялись и ушли.
– А причём тут буддистский монах?
– На следующий день, после растаможки, мы поехали в офис на встречу с начальством комрании – речи говорить, руки пожимать и наличные получать. Вот тут Алексей в сердцах рассказал об исчезновении девушки. По-моему, хозяин компании отнесся к этому скептически. Но один из сотрудников обещал спросить совета у своего родственника – буддистского монаха. Он сдержал слово, и когда через пару дней мы вернулись с рыбалки, вызвал меня к телефону и передал то, что я вам уже рассказал.
– А как к объяснению монаха отнеслась делегация?
– Посмеялись, конечно, а как ещё? Алексей, только, утверждал, что в туалете вымыли и пол, и стены. Ну, в смысле, а вдруг следы похищения уничтожили?
– А вы, Михаил, что думаете?
– Думаю, что просто всё вымыли. Время уборки подошло, или грязно там было, и кто-то пожаловался.
– Что ж, звучит убедительно. Я думаю, что свой долг мы выполнили. А сейчас, Михаил, я попрошу вас очень подробно и обстоятельно рассказать о вашей командировке в микрофон этого компьютера. Текст автоматически распечатается, вы его подпишете, и формальности – окончены.
Пронин оставил Михаила с заданием и направился в свой кабинет.
– Похоже, что дело можно перевести в разряд неактивных, – размышлял он. – Утечки информации оборонного значения не выявлено. Десять миллионов переведены на счёт завода, и это уже задача военного министерства, а не секретных служб разбираться в бухгалтерии. Один миллион, правда, ушёл в неизвестном направлении, но облагаться налогом он будет в той стране, куда войдёт. Совсем и не очевидно, что мы должны тратить средства на его точную локализацию. Скорее, вся эта история годится для небольшой повести, только детали надо будет додумать…
РАССКАЗ АНИ
Я только закончила репетицию и включила телефон, как раздался звонок. Это был Борис:
– Привет! Как твой день, много репетировали?
– Да, как заводные. А ты встретил друга, всё в порядке?
– Конечно. К статуе Свободы уже сходили. Правда, слегка перепили и на Близнецы опоздали.
– Ты как реактивный. Всё в один день хочешь! Или годы разлуки навёрстываешь?
– Как всегда права. Мы уже решили завтра с утра пораньше на Близнецы отправиться. И тебя хочу с нами прихватить, познакомить с будущим свидетелем.
– А не слишком ли рано “с утра пораньше”? Завтра-то вы не опоздаете, тем более, что туда только с половины десятого пускают. И я могла бы чуть-чуть поспать.
– А я и не помнил, что с полдесятого. Ладно, давай в десять возле касс.
– Нет, Боря, в десять я только из дома выйду. Буду в одиннадцать. В конце концов, если вам не спится, можете в полдесятого уже наверху быть, а в одиннадцать внизу встретимся и пойдём гулять.
– Ладно, в одиннадцать внизу! А мы уже будем с билетами и поднимемся все вместе. Ты хорошо вид описываешь.
– Ах, вот для чего я тебе нужна, эксплуататор!
– Совсем и не для этого, а… ну, я тебя целую.
– Я тебя тоже. А где твой друг?
– Курит в сторонке. Вот, спрашивает, не поздно ли в Нью-Йорке звонить в это время по делу молодой женщине?
– А ты, что думаешь об этом?
– Я, Аня, думаю, что пока женщина молодая, звонить ей не поздно, даже в Нью-Йорке! Кстати, Алёша, а когда это ты успел завести себе в Нью-Йорке молодую женщину?
– Я же говорю, это – по делу, – прозвучал в стороне голос Алексея.
– Звони, ничего, можно ещё, – сказал ему Боря. – Ладно. Пока, – и мы попрощались.
Через минуту Боря позвонил снова, но в трубке раздался незнакомый голос:
– Здравствуйте. Можно к телефону Аню?
– Здравствуйте, Аня слушает.
– Это Алексей говорит. Помните, я вам звонил и переслал письмо от Марка.
– Конечно, помню. Вы приехали в Нью-Йорк!
– Да, и хотел бы с вами встретиться.
– Конечно. Я даже знаю зачем. Завтра устроит? Я свободна.
– Отлично. А не хотите ли на Близнецы прогуляться. Я завтра с другом туда иду, – обрадовался гость.
– И вы? Какое совпадение! Я тоже с другом туда иду. В котором часу вы там будете?
– Сейчас спрошу. Боря, мы в котором часу встречаемся у Близнецов?
– В одиннадцать я встречаюсь с подружкой у касс, и сразу поднимаемся, – сказал Борис.
– Аня, мы встречаемся у касс в одиннадцать. А как мы узнаем друг друга?
– Я вас сразу узнаю, а вы меня … может, тоже узнаете. А если друг друга не узнаем, то я вам позвоню на этот телефон, можно?
– Да, конечно!
Через минуту я уже сама позвонила Боре:
– Ну, твой друг назначил свидание у Близнецов?
– Да, тоже на одиннадцать.
– Но когда билеты заранее брать будешь, возьми три, а не четыре.
– Почему? Ты не можешь?
– Могу, могу! Не беспокойся!
– Тогда не понимаю.
– Ладно, не буду тебя разыгрывать, посмотри лучше, по какому номеру звонил твой друг.
– А тебе зачем?
– Да это не мне, а тебе. Я и так знаю.
– …Ничего не пойму. Есть только мой звонок тебе.
– Нет, это не твой звонок, а его. Просто вы звонили друг за другом по одному и тому же номеру, а мобильник сохраняет последний звонок. Словом, твоя невеста и его знакомая – одно и то же лицо.
– А вы разве знакомы?
– Только заочно. Правда, думаю, что в Сингапуре я его видела, а он видел мой грим из пьесы “Знакомая Пуаро”. И ребята звали меня Вандой. Они потом рассказывали, что Алексей тоже очень был взволнован пропажей Ванды.
– Пропажей Ванды не только Алёша взволнован, но уже и я! Мы сегодня из-за этого на Близнецы не успели.
– Ну, да! Не сваливай на Ванду! Ты сам говорил, что вы просто перепили.
Тут послышался возбуждённый голос Алексея:
– Не про знакомую ли Ванду разговор? Может она нашлась?
– Скажи Алексею, что нашлась, и что завтра он её увидит!
– Алёша, Ванда нашлась! Завтра увидим её!
– А сегодня никак нельзя?
– Аня, а сегодня нельзя с Вандой увидеться? Я давно хотел услышать её историю в Сингапуре. Пришло время рассказывать?
– Пришло, Боря, пришло! Потому что приехал Алексей из Москвы! Берите сладкое и – к нам на чай. Ванда вас встретит!
* * *
Смотреть на ребят было приятно. Оба сияли, и с цветами, тортом и шампанским выглядели так, как – будто свататься пришли. Боря, видимо, ввёл Алёшу в курс дела, потому что тот поклонился и сказал:
– Здравствуйте, Ва … Аня! Я очень рад, что с вами всё в порядке!
– Может и не совсем, раз меня Ваней называют!
Все рассмеялись. А Боря без долгих слов, обнял меня и расцеловал. Мама сказала:
– Анечка, сними грим и давай чай пить будем!
И тогда я сняла парик цвета стали и чёрные контактные линзы.
– Завидую Борьке! – закричал Алёша, – зелёные глаза и медные волосы это – совсем обалдеть можно!
Он схватил Борю в охапку, поднял в воздух и закружил по комнате.
– Обязательно приеду к вам на свадьбу! Свидетелем берёте?
Как будто и не было долгих лет разлуки, и жизненные пути друзей, пропетляв по континентам, сошлись, чтобы идти рядом.
После чаепития мы вышли в садик позади дома, покурить и посекретничать. Родителям с их аритмиями незачем было слушать эти истории.
– Всё началось со звонка Алёши, когда он передал просьбу Марка приехать в Сингапур в определённое время и вступить во владение счётом в Ситибанке, открытым на мое имя. Паролем было моё детское имя Марианна и год операции. Вскоре после звонка, я получила письмо от Марка, где он разъяснял, как нужно получить номер счёта. Четыре дня подряд ровно в час дня я обедала в одном китайском ресторане, пока туда не пришли Марк с друзьями. Марк написал номер счёта на стенке туалета, а я стёрла и, чтобы никаких следов не осталось, заплатила старухе-уборщице, которая за двадцатку вылизала всю комнату до блеска. Из ресторана я помчалась в банк и, убедившись, что деньги на месте, изменила пароль. Теперь они стали недоступны никому, кроме меня.
Когда я вернулась, мои коллеги – Стас и Тадеуш страшно нервничали, и уже было собирались звонить в полицию. Они рассказали, что один русский очень переживал за меня. Теперь я его знаю. А вечером мы со Стасом пошли выступать перед гостиницей, где жил Марк, Алёша и другие. В случае удачи надо было исполнить песню, которая была популярна в нашей семье.
– “В Кейптаунском порту?”
– Да, только настоящие слова песни – еврейские “Для меня ты самая красивая”. Так?
– Конечно! – хором выкрикнули друзья.
– И, наконец, осталась самая малость: я могу снять со счёта любую сумму наличными, но открыть американский счёт для иностранца нельзя. Поэтому, думаю, нам ещё предстоит встреча в Европе! Вместе с Марком.
– За новые встречи! – сказал Алеша, и мы допили шампанское.
Боря сказал:
– Надо ехать. Завтра в одиннадцать…
– Мальчики, а можно… в двенадцать?
– Конечно! – опять хором согласились они.
Как здорово, когда у тебя хорошие и верные друзья!
КОНЕЦ
Nick Neim's Stories 