Часть Вторая – Здесь (Западное Полушарие)
ГЛАВА ПЯТАЯ – ЗАБОТЫ И ВСТРЕЧИ
Сейчас, через много лет после переезда, прошлые события выглядят как съёмка в ускоренном ритме: прилетели, обучались языку, специальности, устраивались, растили детей, принимали родственников, общались и даже путешествовали. Но, на самом деле, жизнь тогда по сравнению с теперешней текла вовсе не резво, а скорее, наоборот, замедленно, как восстановление после тяжёлой болезни, когда даже ходьба вначале даётся с трудом.
Что ж, рассказывать-то я буду с позиций «сейчас», а не «тогда», так что настраивайтесь на водевиль. Представьте себе лёгкую музыку, бойкого тапёра, немой фильм, и – понеслось!
Две первые цели новоприбывших – пропитание и жильё были достигнуты довольно быстро – в течение месяца. Первое – благодаря социальной поддержке общества, а второе – благодаря близким, которые помогли с поиском квартиры и одолжили на съём деньги. Разумеется, наше положение было не вполне определено, пока мы оба не стали работать, но до этого предстоял ещё не один сеанс немых кинокомедий под ободряющую музыку раздолбанного пианино.
Быстрее всех устроилась Ана – мы отвели её в соседнюю начальную школу, где она начала своё американское обучение. Ну, разве что, сначала мы съездили с ней в ближайший медицинский центр и привезли справку – одобрение, всех её прошлых советских прививок.
Но когда мы говорим «устроилась», мы подразумеваем что-то своё, взрослое, занятость и определённость. Однако, то, что переживают дети при переездах, занятиях в новых школах и окружении незнакомых детей, к тому же говорящих на другом языке, это – ого какое напряжение! Так что первым членом нашей семьи, кто попал под напряжение переезда был наш ребёнок. Думаю, что тогда нам не хватало понимания трудностей детской жизни на фоне нашей озабоченности текущими проблемами.
К счастью, вскоре после нас приехали дядя Абель со своей женой, тётей Фаней. Я встречал их. Надо было поскорее забрать мамину передачу … деревянные вешалки для нас.
Дело было так. Кто-то из моих друзей обдумывал бизнес: продавать в США за три доллара советские платяные пятидесятикопеечные вешалки. Я видимо, рассказал маме в письме об этом, упомянув, что деревянные вешалки здесь дорого стоят. Мама, бросилась помогать своим бедным детям. Абель, конечно, не желал везти вешалки, но отказать не решился. И представьте себе картину: эмигранты из самолёта направляются к таможне, а в руках у них, связки пустых вешалок. Весело, не правда ли?
Но самое главное, что мы поддерживали друг друга. Дядя с тётей поселились в соседнем подъезде и стали помогать нам с Аной. Фаня забирала её после школы и в тёплое времы гуляла с ней в парке. Я в свою очередь вместе с папой водил их по офисам – папа вёз всех, а я заполнял бумаги и переводил.
Помню, что я увидал местные школьные учебники математики и ужаснулся. В те годы они были словно для слаборазвитых. В начальной школе хватало хоть иногда заглянуть в книгу, чтобы достичь этого уровня. Просто «уровня» не было. В школе не шибко волновались. Достаточно было изучать английский. Возможно, это не так уж и глупо, ведь самое главное – коммуникация.
Мы с женой, вследом за дочкой начали нашу «школу», изучали английский и устраивались профессионально. Должен заметить, что жене тоже было не легко: она волновалась, говорить с людьми на другом, новом для неё языке. Так же было, когда моя жена поселилась в Тбилиси. Что ж, я всю жизнь провёл в одной школе, десять лет среди моих друзей, а бедная Лиля поменяла несколько школ в разных городах, полных людей не самых культурных и добрых. Ану в москве мы не пустили в школу, всё равно, на следующий год мы возвращались в наш домашний Тбилиси, где дети по крайней мере не дрались и не ругались матом в первом классе.
Лиля довольно быстро, сразу после окончания курсов английского, стала работать в медицинском офисе, делая биллинг (составляя счета) для страховых компаний. Возможно, это было неверное направление, но вначале мы ни о чём другом, как работа по специальности не думали.
Моя профессия требовала сдачи медицинских экзаменов, и окунувшись в подготовку к ним, я понял, что дело это долгое, трудное, сродни третьему образованию.
Должен сказать, что заниматься мне всегда нравилось, но как оказалось, чтобы хорошо отвечать на вопросы с множеством ответов, мне надо было знать не просто тонкий конспект Каплановских курсов, а значитьельно больший объём материала по аналогии со штангистом, который выжимает тяжеленный вес, вместо того, чтобы толкнуть небольшую штангу. Что поделать, я оставался теоретиком спорта даже в другой стране.
Но и в этой стране у меня было немало друзей и доброжелателей.
Во-первых, мой близкий друг Саша, который к сожалению жил на другом конце страны, но здесь в относительной близи жили мои друзья с физического факультета: Гриша и Олег. Гриша, правда, жил в пригороде, но мы (две семьи) к нему ездили с Олегом, который имел большую машину.
Во-вторых, на Каплановских курсах, где я готовился к экзаменам, у приезжих довольно быстро складывались приятельские отношения. Вместе занимались, сдавали экзамены и ходили в гости друг к другу. Там было много умных, образованных и целеустремлённых врачей.
В-третьих, были родственники. Папа с женой, тётя Лия с мужем Жориком и две их дочери. Через несколько месяцев после нас приехал дядя Абель с тётей Фаней, а потом потянулись и другие.
И, наконец, приятели, как например, педагог иностранных языков Гретта или доктор М, у которого мы один раз обедали на пасху. Возможно, стоит рассказать, это – любопытная история.
Нам позвонили из NYANы и сообщили, что нашу семью выбрал богатый донор орнанизации, чтобы пригласить на пасхальный обед к себе в загородний дом. «Он врач, и выбирал из нашего списка недавно прибывших советских врачей. Выбор пал на вашу семью, которой, повезло. Оденьтесь получше». Честно говоря мне не очень понравилось такое вступление, но познакомиться с «местными» и пообщаться мне было интересно, а парадная одежда у нас имелась. В Грузии это был важный элемент культуры. Словом, мы согласились.
В условленное время доктор М подъехал к дому и мы втроём погрузились в его машину. Тогда я ещё не разбирался в марках машин, но эта была элегантной снаружи и внутри. Доктор доброжелательно оглядел нас, и мы покатили за город, в район богатых особняков. Дом был одноэтажный, но тянулся и тянулся. Как я узнал позже, это был признак богатства.
Здесь мы познакомились с семьёй доктора: женой, сыном, родителями. Вначале мы все чинно уселись на диванах в гостинной поговорить. Первое, что сказал мне старый дедушка, тоже бывший врач, звучало так:
– Мой сын хотел привезти эмигрантов на пасхальный обед, но беспокоился, что они будут нечёсанные люди в платках и тулупах…
– Понимаю. Голливуд, – сказал я.
– Да, стереотипы, – подтвердил дедушка. – Но я ему сказал: увидишь, будут такие же люди, как мы! И одеты так же, – он потрогал мой пиджак, – Шерсть … английская?
Я молча кивнул. Пошив перед отъездом обошёлся дорого, но костюм сидел как влитой.
– Все люди одинаковы… – продолжал дедушка. – Хотите услышать мою историю?
Я, конечно, хотел.
В начале ХХ века семья М жила в Венгрии, точнее Австро-Венгрии. Началась первая мировая, и дедушкин папа пошёл на фронт и попал в плен. В России его интернировали в Сибирь, где он работал на строительстве железной дороги, пока не подхватил тиф. В тяжёлом состоянии он попросил приятеля по лагерю взять его часы понести мужикам и обменять на лекарства. Среди бородатых мужиков оказался Яков – купец-еврей из Германии, которые через Японию проник в Россию торговать. Он и позаботился о человеке, у которого на часах оказалась еврейская гравировка.
Так прадедушка выжил, вернулся домой через Японию, Китай и Турцию. Он пригласил в гости Якова и подружился с ним. Через несколько лет подрос сын прадедушки, и поехал к Якову в Германию, учиться медицине. Там же, в Германии он полюбил девушку, которая оказалась из очень богатой семьи фабрикантов. В начале тридцатых годов они переехали в США. Семья дедушки и семья Якова остались в Европе и погибли во время Холокоста.
А дедушка был в числе первых врачей-эмигрантов сдававших только введённые экзамены для иностранных врачей в Америке. Так что он меня вполне хорошо понимал…
Потом был обед, вполне домашний и, я бы сказал, скромный, во всяком случае, по сравнению с нашими тбилисскими застольями и явствами.
Жена доктора М. занималась благотворительностью – выписывала огромные суммы пожертвований различным организациям… Это всё ещё работало наследство фабрикантов из Германии.
Мы никогда больше не виделись с семьёй М, правда, через пару лет дедушка-врач скончался, ещё через год – бабушка, и нам позвонил доктор М, предложив вывети из манхэттенской квартиры его родителей любую мебель и посуду, которую пожелаем. Мы всё ещё были бедными эмигрантами и согласились – хватило на четыре семьи родственников и друзей…
С другим американским доктором, точнее с двумя братьями-дантистами нас свела NYANA, когда для Аны искали зубного. Это оказалось полезное знакомство для всей семьи, так как зубы портились у всех. Но интересно, что братья владели летним детским лагерем, куда Ану пригласили бесплатно на лето. Это было её первое лето в Америке, а потом уже мы покупали туда путёвки, и не один год. Там было хорошо. Там Ана познакомилась с девочкой, с которой дружит и по сей день. Возможно, это наследственное… Я ведь тоже с Сашей в лагере подружился.
Nick Neim's Stories 