ИСКУССТВО ФОРМОМОДИФИКАЦИИ

Юмористический фантастический рассказ

Чужеземец слизал остатки каши с усов и тщательно обтёр своё неродное лицо. Когда он наклонился над мисочкой с водой, на него глянуло мужественное отражение обыкновенного домашнего кота Васьки, тоже следопыта и разведчика, идеально приспособленного к земным условиям. 

«Чего только не приходится терпеть ради родины и её славы», – потянувшись, проурчал «кот» и медленно двинулся к лазу в заборе, вырытому по его мысленной команде Тузиком с птицефермы.

Год назад эмансипатора направили сюда для помощи слаборазвитым видам, и первые, кого он наметил для освобождения, были куры с птицефермы «Джуджалярим». Его выбор пал на ферму с таким названием, только потому, что ему очень понравилась мелодия одноимённой песни.

Директор предприятия с удивлением заметил, что в последний год падежи сменились ростом куриного поголовья, что принесло ему неплохой доход. Объяснить это он не мог, да и не собирался. И только Васька знал истинную причину происходящего и ждал, когда же куры, обученные им передовому магическому искусству, сами освободят себя от невыносимой жизни за «железным занавесом», как когда-то это сделали люди.

* * *

– Формомодификация – это самое главное, чем должен владеть любой куромаг! – не сказала, а провозгласила миссис Пио-Пио и расцвела меховым шаром оранжевого цвета с вьющимися ярко-зелёными отростками. Одна из первых учениц и последовательниц Великого Мяу, она неустанно трудилась, обучая молодняк магическим приёмам.

Её группа состояла из дошкольников – не оперившихся ещё пушистиков, и кое-кто из суповых петухов, старейшин птицефермы, был недоволен демонстрацией столь откровенных и будоражащих форм куриной плоти цыплятам. Но кому, как не опытному педагогу, было знать: не обучишь цыплёнка кунштюкам магии с самой скорлупы, жди от него яиц второго сорта. 

– Эй, Клюв, пойдём на большой перемене в травке пороемся, зёрнышек поищем! – пискнул жёлтенький пушистый комочек своему соседу.

– Эх, Цыпа, ты ещё просто желток! – усмехнулся сосед-насмешник. – Давай отправимся прямо сейчас и проглотим большого дождевого червя!

– Но он же один, а нас двое…

– Ну, точно, дитё! Схватим клювами с двух сторон и разорвём пополам!

– Ох! Мне страшно. А вдруг ему будет больно?

– Ну, какой из тебя куромаг? Куры формомодифицируют мир, а ты боишься какого-то червяка.

– Да не боюсь я червяка, я боюсь, что ему будет больно!

– Не будет ему больно, у него и мозгов для этого нет. А чтобы тебе было проще, представь, что этот червяк вырастет в огромную змею, которая сожрёт тебя вместе с нашим выводком.

– Нет, нет, только не выводок!

– Тогда не жди, склюй его сама!

– А ты?

– А я буду тебе помогать с другой стороны.

– Ох, Клюв, ты точно станешь бойцовым петухом, а я, если смогу, буду тебе помогать.

– Миссис Пио-Пио, разрешите нам на минутку отлучиться: у Цыпы раздражение клоаки, и ей нужно … капнуть.

– А ты, Клюв, причём? Она может отойти, а ты нет! – кудахтнула Пио-Пио и приняла форму фиолетово-голубого барсука.

По классу прокатилась волна трепета. Но Клюв, хоть и опешил вначале, не собирался так легко сдаваться. Он произнёс в уме формулы решимости и сопротивления – пух его окреп и превратился в серые иглы ежа.

Эмоциональные мамы-наседки, наблюдавшие за классными занятиями, заквохтали, а Чернушка, мать Клюва, курица испанской породы минорка, горделиво подняла свой красный гребень, словно танцовщица фламенко – веер.

– Молодец, Клюв! – похвалила его миссис Пио-Пио, принимая вид обычной род-айлендской несушки. – Не знала бы я, что это ты принял форму ежа, от страха метнула бы … Что ж, в качестве награды позволяю тебе проведать свою подружку.

Не дожидаясь каких-либо добавочных условий или ограничений, а их только и жди от взрослых, Клюв со всех лапок припустил к большому дубу, где Цыпа уже сражалась с дождевым червём.

– Держи крепче! – бросил он на бегу клич подруге и, что было сил, дёрнул за извивающийся конец беспозвоночного.

«Плюм!» – половин стало две, но, что самое главное, никто из птиц не осмелился подойти к двум ежам, празднующим победу над страшной змеёй.

* * *

Прошло тёплое лето. Наступили прохладные осенние деньки. Уже порой и снежок ложился на остывшую чёрную землю. Пушистые жёлтые комочки стали молодняком, покрылись белоснежными перьями. Миссис Пио-Пио ежедневно пересчитывала своих воспитанников и воспитанниц. Обычно эта процедура приносила ей радость, смешанную с печалью… Она никак не могла постичь, почему одни жили и процветали на ферме, а другие исчезали неизвестно где. «Так устроен наш мир, – пряла она мысленную куриную пряжу. – Одним суждено изменять его, а другим – служить в нём курятиной».

Пио-Пио гордилась своими учениками: и теми, кто успешно формомодифицировал реальность, и другими, кто рано покинул птичий двор, положив свои ощипанные тушки на алтарь человеческого процветания.

Она прикрыла глаза и задремала.

В это время к ограде птицефермы подкрался молодой «лыжий» лисёнок Фокс. «Лыжий» – потому, что он ещё «р» хорошо не выговаривал, и часто вместо него произносил «л».

Но он уже наметил приключение – пролезть под забором, отгораживающим ферму от леса, и утащить курочку. Его мама, рыжая бестия Пеппи, учила, что воровать птицу со двора – это высший пилотаж, для которого у него ещё хвост не отрос.

– Почему, мама? – удивлялся Фокс. – Птиц там много, цап любую – и беги. А в лесу сначала выслеживай, потом калауль, а потом уж хватай, если повезёт.

– Да потому, глупый, – отвечала мама, – что в лесу ты останешься в худшем случае без ужина, а во дворе, в лучшем случае – без хвоста!

Но Фоксу очень хотелось попытать свои силы. И никому не сказав, куда направляется, он начал подкоп под забор птицефермы.

Чем ближе к выходу, тем приятнее становился запах птицеплоти.

«Ничего, – думал он, – есть ещё потлох в потлоховнице!»

На ферме было тихо. Птицы разбрелись по своим инкубаторам и птичникам, и только непоседы, Клюв и Цыпа, всё ещё прогуливались вдвоём.

– Неспокойно мне, Клюв: темно уже, видно плохо, да и миссис Пио-Пио не советовала гулять после отбоя. 

– А ты, Цыпа, мочки развесила. Курам на смех! Ты что, пушистик? Уже оперилась, скоро яйца класть начнёшь. А рассуждаешь, как дошкольница. Мы под охраной сторожа, двух собак, забора и нашей формомодификации!

– Послушай, Клюв! Кто, как не я, побеспокоится о тебе и о нашем будущем выводке? А ты уверен, что куромагия поможет во всех случаях? Сторож взял собак в свой тёплый курятник. Я сама слышала, как он им рассказывал: «Моя старуха всю жизнь ворожила, к врачам ни-ни, а прививаться как спутник понеслась». Может, жизнь за забором совсем и не такая, как мы её себе представляем?

Не успел Клюв ответить Цыпе, как из под ограды фермы показалась острая мордочка Фокса, а за ней и пушистое рыжее тельце лисёнка.

«Ко-ко-ко-нец!» – запричитала Цыпа, но Клюв был начеку.

Он уже произносил главные магические формулы, превращаясь в волчонка.

– Я из тебя сейчас Рыжую шапочку сделаю! – рычал он не своим голосом, надрывая пупок, пока Цыпа покрывалась коричневой медвежьей шерстью.

– Люли, люли тебе заломаю! – рыкнула она для верности.

Фокс задрожал. Он не ожидал, что птиц охраняют лесные звери, с которыми он не собирался связываться. Не спуская глаз с волчонка и медвежонка, он стал медленно пятиться к прорытому лазу. И вдруг, хвост его наткнулся на что-то мягкое и пушистое. 

«Фокстельелы!» – мелькнула мысль о собаках.

Но это была рыжая бестия Пеппи, бросившаяся на помощь сыночку.

– Ах ты «дулачок», – передразнила она Фокса. – Мало ли что ночью померещится? Нюхать надо! Чем пахнет – то и есть!

И словно пелена спала с глаз лисёнка, и он увидал белых петушка и курочку и одну большую чёрную курицу, несущуюся к ним, так что шпоры сверкали. Это миссис Пио-Пио, приняв образ пантеры, самоотверженно бросилась на помощь своим воспитанникам. А вдали уже открылась дверца сторожки, и из неё уже вынеслись две собаки, а сторож уже целился из ружья.

– Немедленно в окоп! – скомандовала Пеппи, схватила «пантеру» за тонкую куриную шею и вслед за Фоксом нырнула в чёрную дыру меж двух миров.

– Бедная миссис Пио-Пио, – сказала Цыпа. – Покой ей уже никогда не приснится.

– Колосящихся ей нив! – кукарекнул Клюв на прощание.

* * *

В кабинете директора птицефермы зазвонил телефон:

– Птицефабрика «Джуджалярим». Директор слушает.

– Тофик Джафарович, это Самойлов из газеты вас беспокоит. Слыхали новость о фабрике подушек?

– Нашей областной? «Пух и перья»? Которой мы поставляем пух? Нет, не слыхал. А что случилось?

– Корреспондент брал интервью на фабрике. Они переименовывают себя в «Ни пуха, ни пера», отказываются от натурального пуха и переходят на синтетику.

– Вы шутите! Это же разорение для нас. По крайней мере наполовину! А как же контракт?

– Сказали, что дешевле оплатить неустойку, чем компенсировать покупателям лечение аллергии. Кстати, могу продать совет: выпустить новые наборы куриных ножек. Хорошее название уже придумал: «Пулочки – на улочки». Если возникнут перегрузки с разделкой кур, есть артель, которая с радостью…

– Самойлов, заходите за курятиной – это вам за информацию, а совет не покупаю. Мы полгубернии под нож пустить можем!

Повесив трубку, директор птицефабрики призадумался. Плохие новости! Чтобы сбалансировать потери доходов, необходимо вначале уменьшить поголовье кур вдвое.

– Тебе повезло! – обратился он к коту Ваське, которого почему-то полюбила его жена. – Скоро курятиной обожрёшься.

– Миуя! – ответил разведчик и шмыгнул во двор – срочно сообщить новости куромагам.

На центральной площадке фермы собралось чуть ли не всё куринное поголовье птицефермы. Речь держал молодой, но социально активный петушок – Клюв.

– Если мы не примем мер защиты, то многих из нас ждёт разделка на процессоре. Я предлагаю вызвать не временную магическую смену перьев на мех, а постоянную мутацию: добровольцы подхватят от перелётных гусей птичий грипп, а привьёмся вакциной свиного. Куры, покрытые мехом, усложнят обработку. Их придётся брить, а не ощипывать. Мы думаем, что сложности отсрочат утилизацию кур, но нет никакой гарантии, что не наоборот – ускорят её! Точно знать – невозможно.

Слова активиста были восприняты с тревожным квохтаньем. Но других предложений не поступило. Да и как заполучить необычную вакцину?

– Ко-ко-ко-кот! – высказалась Цыпа.

Это было мудро. Кто, как не Великий Мяу мог доставить её?

* * *

Наутро экспедитор Фёдор очень обрадовался, когда Ольга Петровна, жена директора птицефермы, попросила свозить её на свиноферму в ста пятидесяти километрах отсюда. Однако он совершенно не переносил кошек, а Ольга, к его удивлению, взяла с собой в поездку кота Ваську.

– Вот, зараза! – думал Фёдор о поездке, коте и Ольге.

Он подозревал совершенно другую причину, по которой ему уже доводилось помогать Ольге Петровне в поездках по области. Старался он всегда как мог и вроде бы не прокололся. Но на этот раз ни свиноферма, ни Василий не воодушевляли.

«Мало того, что в такую даль едем, ещё и живого свидетеля с собой тащим», – думал Фёдор с раздражением. Вроде бы свидетель-кот в расчёт не шёл, но … беспокоил случай с приятелем, которому собака принесла в туалет смартфон, как раз, когда он писал. Убедить жену, что снимок случайно сделала собака, а он никому не собирался посылать его, приятель так и не смог…

Выехали они довольно рано, но когда Фёдор хотел было остановиться на отдых посередине маршрута, Ольга запротестовала:

– Выпьем кофе, можешь подкрепиться, и едем дальше! У нас – важное задание. Потом отдохнём, если успеем.

Это «если» не понравилось Фёдору, но должность экспедитора и положение друга семьи обязывали. И они отправились дальше.

На свиноферме их почтительно встретили.

– Пожалуйте, коллеги! Да, вакцина свиного гриппа у нас имеется. Мы с удовольствием поделимся с вами всего за…

От таких цифр у Фёдора слабели ноги, но он надеялся, что ничего больше. И на обратном пути им ещё предстоял отдых.

Термостат с вакциной погрузили во внедорожник и покатили обратно. Василий опять занял колени Ольги Петровны и довольно урчал.

«А ему-то что? – думал Фёдор. – Если бы я был котом, ни за что бы не поехал трястись четыре-пять часов по дорогам на коленях у Ольги. Даже в качестве человека не поехал бы так!»

Но наибольшее разочарование ждало Фёдора на привале в небольшом трактире и гостинице, где им раньше уже доводилось отдыхать.

Неожиданно для Фёдора, после обеда Ольга обратилась к коту:

«Что, Васенька, отдохнём часок или поспешим домой?»

И чёртов Васенька намяукал хозяйке возвращаться!

Пришлось выполнять волю Ольги Петровны, но экспедитор недобро посмотрел на соперника и подумал: «А что если я тебе дома по хребту дам?» – и ужаснулся полученному в мыслях ответу: «А если я тебе на птицеферме – по яйцам?»

После этого короткого разговора, Фёдору уже не хотелось иметь дела с хозяйским котом. Он даже начал подозревать странную связь между ним и Ольгой Петровной, но, по-честному, относил все эти бредовые мысли на счёт усталости и недостатка свежего воздуха в машине. «Вернёмся – проверю выхлопную систему на герметизацию, – думал он. – Чушь какая-то мерещится».

* * *

Тофик Джафарович не случайно вложил деньги в вакцинацию кур. При таких новостях ему только не хватало мора. Его задачей было резать здоровых кур постепенно, а не угробить оставшихся в неделю и распродавать строения птицефермы, которые станут уже ненужными.

Но вакцина принесла вместе со здоровьем кур неожиданный для директора и ожидаемый Клювом результат.

– Думайте, представляйте, какие вы мохнатые существа! – учил куромаг.

Перья из кур полезли бесполезным уже товаром, а на их месте выросла густая кабанья щетина. Теперь, для продажи тушек, кур надо было не ощипывать, а брить!

«Чёрт! Я попал как кур в ощип!» – думал директор птицефермы.

Ольга Петровна предложила купить им воск для эпиляции.

– Дура! Ещё предложи бразильский стиль! – в сердцах наорал Тофик на жену, хотя ему самому очень даже нравилось, когда Ольга так делала.

Так или иначе, назревали дополнительные потери, но надо было спасать оставшееся: хорошо смотреть за курами, и постепенно уменьшать их количество с выгодой для продаж.

Цыпа была вне себя:

– Послушай, Клюв! Несмотря на все наши усилия, директор не проиграл. В нашей шахматной партии – куропат. Эта ничья устраивает директора, но не нас. Нам нужны исключительно курошах и куромат!

– Когда ты научилась играть в шахматы?

– Сама не знаю. Склевала как-то шахматный этюд из книжки Каспарова, а потом само в голове сложилось.

– Цыпа, ты – Курица с большой буквы! Просто куриный гроссмейстер! А никаких спасительных идей нет?

– Знаешь, Клюв, я тебя люблю, но твои взгляды на магию не очень-то разделяю. Это прекрасный инструмент защиты: нас видят иначе, боятся и не нападают. Замечательно! Но разве от этого мы превращаемся в мохнатых и сильных? По-моему, нет. А вот один укол свиной вакцины – и мы покрылись настоящей шерстью.

– Я всё равно люблю тебя Цыпа, чем бы ни было покрыто твоё тело, даже чешуёй.

– В таком случае слушай мою идею: вакцинированные могут влиять не только на рост своих перьев или волос, но и на рост костей. Они должны представить, что их крылья увеличиваются. И тогда, возможно, так и случится.

– Это гениально, Цыпа! Я горжусь тобой, моя белая лебедь!

Клюв от прилива чувств стал размахивать крыльями, наскакивать на невесту и топтать весь птичий двор.

А на следующее утро куры проснулись с длинными, как у лебедей, крыльями. Птицы элегантно поднялись в облака и повернули в обетованную страну гнёзд.

– Доигрались! Теперь бизнесу лебедец! – сказал в сердцах директор.

– Куда они полетели? – спросила Тофика Ольга.

– Не знаю. Я бы на их месте двинул туда, где денег куры не клюют… А что ты на всё это скажешь, друг наш, Васька?

Кот представил себе следующий этап эмансипации – «стаи» улетающих коров – и улыбнулся в усы:

– М-урра! – мурлыкнул он, потягиваясь всем телом чужеземца и разведчика, идеально приспособленного к земным условиям.