ИСПЫТАНИЕ

Рассказ: мифологическая юмористическая фантастика

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда зима начала уступать свои права весне, и в воздухе появились свежие запахи первых травинок и почек, Персефона, как обычно, отправилась погостить к матери, а её муж, правитель подземного царства мёртвых Аид, желая развеять тоску по жене, обратился к брату:

– Послушай, Зевс, не хочешь поразвлечься? Люди порой так глупы, что я бы с удовольствием заменил их на другую расу. Как тебе эта идея?

Зевс в задумчивости наморщил лоб:

– А какую другую расу ты имеешь в виду?

– Сам не знаю. Просто – идея.

– Мне она кажется сырой. Во-первых, как быть с разумом? Если у людей его мало, то у других существ его и подавно нет. А, во-вторых, прежде, чем заменять одних на других, не стоит ли вначале испытать, будут или нет новые существа, не имеющие душ, лучше старой расы?

– Давай, вот как, – предложил Аид. – Ты выберешь подходящий вид, а я одолжу у моих теней души умерших людей и вселю их в твоих тварей…

– Это уже лучше!

– Разумеется, после новой смерти они возвратятся в моё подземное царство, и за каждую душу в кредит я попрошу две тени возврата.  

– Меня твоя «теневая» экономика мало волнует, – отмахнулся от расчётов громовержец. – Мне гораздо интереснее само испытание.

– Выбери из своих творений лучших: сильных, смелых, выносливых, упорных, трудолюбивых, верных… А есть ли, вообще, такие? Мне даже смешно! Описываю каких-то идеальных, как боги, существ.

– Ха-ха-ха, это боги-то идеальны? Божественная шутка, Аид! Но хоть ты – знаток загробного мира, с живой природой ты мало знаком. Такие есть!

– И кто же это? Волки? Львы? Слоны?

– Ошибаешься! Это – муравьи. И все названные качества у них имеются.

– Что ж, – обрадовался Аид, – тогда давай попробуем.

– А у меня, кстати, есть заказ на слуг, воинов, горожан, – признался Зевс. – Совсем недавно, моя ревнивая жена пронюхала, что на острове Эгина у меня растёт сын Эак от прекрасной нимфы Эгины.

– Опять любовные приключения?! Не надоело ещё?

– Тебе, бездетному этого не понять. Поговори с Гермесом, он – бог плодородия. И с Асклепием, богом медицины, тоже посоветуйся. Мне кажется, что тебе стоит подлечить не только бесплодие…

– Да ладно! – усмехнулся Аид. – Спокойствие и уравновешенность гораздо нужнее мудрому правителю, чем игра необузданных страстей.

– По-моему, ты сам предложил мне поразвлечься. Нет? Или это – твоя очередная уловка, чтобы заполучить больше душ в своё подземное царство? Душелюб ты мой! Ты ведь знаешь, что я никому не позволю хитрить со мной?! И в цепи могу заковать, и в Тартар бросить!

Суставы правого кулака Зевса, сжимающего свою боевую молнию, слегка побелели. Аид заметил это едва уловимое изменение цвета и поспешил ретироваться:  

– Что ты, братан? Не принимай всерьёз мои слова. Ты же знаешь, что вся семья любит и уважает тебя. Делай, как считаешь нужным, а мы тебя во всём поддержим! Извини, я перебил тебя, ты начал рассказывать про Эгину.

– Верно! – Зевс немедленно переключился с пустой перебранки на проблемы в семье. – Так вот, эта ревнивица Гера наслала мор на всех островитян и извела несчастных ни в чём не повинных людей. Теперь некому позаботится о моём сыне и его матери и защитить их в случае опасности. И они молят о помощи! Сделаю-ка я новых людей из муравьёв, которых на острове – тьма тьмущая. Назову командира Мирмидоном, а его солдат – мирмидонцами. Давай, считай души, Аид. Начнём трансформацию! Это будут невиданные солдаты – свирепые и преданные, готовые по первому зову отдать жизнь за своего господина, исполнить любой его приказ, а кроме того – трудолюбивые и заботливые, как кормилицы и няньки – муравьям не привыкать! Посмотрим, потеснят ли они людей, скажем… за три поколения? Какая о них останется память? Хороший проект, мне нравится! Не забыть бы только побольше ярких деталей подкинуть в сценарий. Олимпийцы, вперёд!

МИРМИДОН

Мирмидон потянулся в постели, напрягая мышцы спины и груди и окончательно приходя в себя.

«Ну и сны порой видишь!» – подумал он, с удивлением вспоминая ночные грезы. Будто он – муравей, и его главная задача – охранять муравьиную колонию и заботится о её царице.

Он вскочил с узкой походной постели и наскоро умылся. Вчера поздней ночью таксис – полк в тысячу воинов под командованием Мирмидона высадился на острове Эгина с тайнам заданием, полученным прямо с Олимпа: «Взять под охрану обитателей Эгинского дворца и позаботится об их удобствах и безопасности! Провести карантинные мероприятия и сжечь трупы! Действовать далее по указаниям царицы Эгины и наследника!»

«Эти вещие сны – знак богов, которые хотят, чтобы я и мои солдаты неустанно, как муравьи, трудились на благо царицы и её семьи», – заключил Мирмидон и поспешил во дворец представляться.

Дворец Эгинского царства выглядел скромно. Это было строение, размером с большую виллу состоятельного афинянина, но от окружающих зданий его отличали многочисленные украшения, резьба и статуи в нишах фасада. Простые колонны дорического ордера поддерживали фронтон над входом, который никем не охранялся.

Звонким эхом отдавались шлепки военных сандалий по мраморным плитам пустых залов дворца. Неожиданно двери одной из комнат отворились, и навстречу командующему и его офицерам вышла молодая красавица в золотом венке, держа за руку похожего на нее малыша. Красота женщины и корона подсказали Мирмидону, что перед ним его новая повелительница.

– Боевой полк мирмидонцев приветствует царицу Эгину и принца Эака! – рявкнул Мирмидон, и его свита троекратно отдала честь.

На какое-то мгновение сердце закаленного воина застучало сильнее при виде дивной красоты молодой царицы, но голос совести шепнул ему: «Ты выполняешь свой долг, а не устраиваешь личную жизнь. Забудь о чувствах и помни лишь о службе!»

Он всегда помнил о ней. О прекрасной царице. И, разумеется, о службе. Чувство долга было заложено в каждой частичке его тела, и душа следовала природе. Такой же верности и беспрекословного подчинения приказам он требовал от своих солдат. И они набросились на поставленную задачу, как на врага: сожгли тела погибших и горы мусора, вытравили крыс, восстановили разрушенные здания, добавили пристройки ко дворцу. В город стали съезжаться крестьяне и ремесленники, привлеченные дешёвым жильём – жизнь постепенно налаживалась. А Мирмидон находил в неустанной службе покой и душевное равновесие.

Но, тем не менее, однажды это произошло. То, чего он желал и опасался долгие годы. Эгина позвала его в свои покои. Был поздний час. Во дворце уже все отошли ко сну. Верный долгу командир вошел в опочивальню царицы и обомлел. Эгина стояла обнаженной, потупившись.

– Разве я не мила тебе? – тихо спросила она.

– Даже не сомневайся, царица! – простонал он, падая на колени. – Я весь твой! И душой, и телом! И если мои чувства грешны, пусть меня накажут боги!

Эта ночь была самой яркой в жизни военачальника. Никакие эмоции битвы не шли в сравнение с его сердечными переживаниями. Но, увы, либо он был слишком впечатлительным, либо ощущал свою природу, которую не понимал умом, постигшим лишь науку войны. Как бы там ни было, связь солдата с царицей, пусть даже в полете их душ, окончилась печально: наутро Спиридон и Ипполит, помощники командующего, обнаружили его окоченевшее тело. Мирмидон лежал на новом резном ложе, достойном стратега. На лице его застыла спокойная улыбка того, кто выполнил свой долг.

ЭАК – СОБИРАТЕЛЬ ИДЕЙ

Прохладные залы царского дворца на Эгине скрывали его обитателей от яркого солнца. Створчатые ставни на окнах были прикрыты, и лёгкий сквозняк позволял легче переносить летнюю жару.

«Цербер его побери! – думал пожилой царь Эак. – Что бы человек ни делал, как бы ни старался упорядочить, улучшить, очистить от скверны свою жизнь, боги насылают на него всё новые и новые испытания. А каким он из них выйдет (и выйдет ли) – не суждено знать».

Это относилось ко всем вокруг, и, будучи ещё мальчиком, Эак решил запоминать все события, идеи и принятые решения, даже если они казались никому не нужными или неверными. Ведь в жизни всё меняется: ненужное с течением времени приобретает ценность, а неверное становится истинным. 

Давно из памяти стёрлись годы детства, но Эак навсегда запомнил страх эпидемии на острове и боязнь потерять единственного близкого человека – мать. Он молил Зевса о помощи. И небесный отец услышал просьбы сына и прислал слуг и солдат в красивой коричнево-бронзовой форме, чтобы заботится о нём и оберегать от врагов, явных и невидимых.

С тех пор жизнь Эака разительно изменилась. Его опекали, учили, защищали. И он решил отплатить за доброту всем и прежде всего отцу.

В то время ещё не было принято строить больших святилищ богам, но Эак понял, что идея не так уж бесполезна. Он воздвиг первый храм Зевса, строгий и красивый, часто молился в нём и нередко принимал там просителей. Некоторые ворчали, мол, негоже царю равнять себя с богом, но делали это молча, про себя – боялись прогневить повелителя судеб Зевса, царь-то был его сыном. А Эак – не боялся, чувствуя себя правым.

Однажды Зевс раскрыл семейный заговор против себя. Он сурово наказал участников. Свою жену Геру подвесил на золотых цепях между небом и землёй. Своего брата, Посейдона, и своего сына, Аполлона, послал на каторгу – таскать огромные камни, строить крепостную стену Трои, пограничного города в Малой Азии.

Молодой Эак по собственной воле отправился помогать родственникам на строительстве укреплений. Эта идея помощи близким казалась ему верной и нужной, хотя жена – дочь мудрого кентавра Хирона шептала ему: «Зачем тебе вмешиваться в распоряжения Зевса? Не стоит публично проявлять сочувствие к наказанным!» Но Эак верил, что отец поймёт его, а тесть – поддержит.

Потом он сам стал отцом – Пелей и Теламон росли богатырями. И тогда Эак решил, что пока они малы и находятся в безопасности, он может отправиться со своим сводным братом, богом виноделия Дионисом, в поход в Индию. Эак построил большой город-лагерь Диа, откуда войско выступило в поход. Правда, тут его настигла новая любовь! Видимо, идея любовницы оказалась не такой уж и ненужной в жизни благочестивого Эака. Словом, морская нимфа родила ему сына Фока, нежного и ласкового, как тюленьчик.

Поход оказался изнурительным. Они несли культуру племенам огромного континента. Эаку нравились идеи просветительства народов. Надо было много работать, адаптировать законы Олимпа к местным обычаям. Казалось, это – сизифов труд, но нет! Эак, знаток юриспруденции, находил много общего между канонами столь разных цивилизаций.

Три года тягот походной жизни (Дионис часто спаивал всех вокруг) и болезней (прививок тогда ещё не делали) унесли жизни многих солдат, включая мирмидонцев Эака, которые особенно плохо переносили влажность и жару. В конце концов Дионис приказал поворачивать…

А дома пришлось снова строить город, храмы, уточнять законы, впервые в Элладе чеканить серебряные монеты. Что с того, что политические противники громили эту идею в пух и прах. Она казалась Эаку стоящей! А дети росли, и вот уже новая беда пришла в дом стареющего царя: мать подговорила сыновей, устранить сводного брата Фока, ведь мало ли что? Долго думал царь-судья и решил, что идея справедливого закона заключается в его равном отношении ко всем, даже к собственным детям. Он изгнал любимых сыновей из царства, дав каждому по отряду верных солдат-мирмидонцев. Зачем ему были солдаты? Они выполнили свой долг в Эгине…

Кончилась земная жизнь Эака, но не напрасно собирал он человеческие идеи, пусть с виду и никому не нужные. Ведь со временем их значимость меняется, и кому, как не мудрому старому царю, знать об этом. 

Олимпийцы оценили земные старания и справедливость Эака, назначив его одним из трёх судей в царстве Аида. С тех пор сидят трое мудрых старцев на скамье на распутье трёх дорог в места блаженства, мук и сомнений и решают, куда держать душам их финальный путь.

ПОСЛЕДНЕЕ МОРЕПЛАВАНИЕ ПЕЛЕЯ

Старших сыновей царя Эака из Эгины звали Пелей и Теламон. С юных лет оба были атлетами и силачами, отец на них нарадоваться не мог.

Однажды Ясон собрался в морской поход в Колхиду за золотым руном. Первые герои Греции записались в его команду, а среди них и Пелей с Теламоном, которые сели гребцами на носовые вёсла. Судя по важности передних вёсел для поворотов и манёвров, ясно, что братья были не просто силачами, а кроме традиционной атлетики и борьбы занимались греблей. В любом случае всех вернувшихся с триумфом аргонавтов стали назвать мореплавателями.

Опасные приключения закалили братьев – они смело сражались в битве лапифов с кентаврами (точнее говоря, это была пьяная драка на свадьбе, но весьма кровавая и жестокая). На той же свадьбе братья узнали, что отец жениха в молодости убил своего тестя и… был позже прощён и очищен от скверны. Возможно, эта история всплыла в памяти каждого, когда родная мать нашептывала им:

«Долго ещё вы будете терпеть при дворе своего отца этого ублюдка Фока? Глядишь, и отцовский трон ему отдадите!»

И вот, во время очередных состязаний по метанию диска и копья, один из братьев метнул снаряд в голову несчастного Фока, а другой сломал его позвоночник броском спортивного копья.

Представляете, каково было мудрому Эаку потерять ласкового Фока (по прозвищу Тюленьчик) и судить любимых первенцев? Но он был непреклонен в поиске правды. В нём боролись прокурор, настаивающий на предварительном сговоре и предумышленном убийстве, и адвокат, требующий оправдания при несчастном случае. В итоге за халатность и небрежность Эак приговорил сыновей к изгнанию с родины. Но дал каждому по отряду мирмидонцев, (всё же сыновья родные).

С этого момента пути братьев разошлись. Теламон отправился к бездетному родственнику матери, который очистил его от убийства и со временем уступил свой трон.

Пелей со своим отрядом бесстрашных мирмидонцев – направился в город, где царствовал его старший друг, бывший аргонавт. Царь благосклонно принял Пелея, очистил его от убийства и женил на своей дочери Антигоне. Празднуя это, Пелей с тестем отправились на охоту, где царь … погиб от брошенного Пелеем копья.

Теперь Пелею нужно было новое очищение, которое ему обещал другой аргонавт, царь Акаст. Вначале всё шло хорошо, но, жена Акаста, обвинила гостя в попытке овладеть ею. Пелей, конечно, всё отрицал, но жена Акаста такого про него наговорила, что бедная Антигона повесилась, а царь Акаст решил разыграть «случай в лесу». Якобы для примирения, он повёз Пелея на гору Пелион поохотиться и, похитив оружие героя, сбежал. А там обитали дикие кентавры. Плохо пришлось бы бывшему аргонавту в горах. Кентавры не забыли, как Пелей кромсал их на свадьбе царя Лапифов.

Но… мы, конечно, помним, что один дед Пелея был сам Зевс, который не мог вмешиваться в каждую потасовку в Элладе, а вот другой дед был кентавром Хироном! Он-то и спас внука от расправы.

Пока сыновья Эака куролесили и добывали себе царства, Зевс в очередной раз влюбился. На этот раз – в морскую нимфу Фетиду из очень хорошей семьи бога глубин Нерея. Ничто не помешало бы громовержцу в очередной раз стать отцом героя, однако титан Прометей, уставший кормить орла своей печенью, предсказал Зевсу, что у Фетиды родится сын, который затмит славой отца. Зевс был очень доволен, что не вляпался. Он поручил Гераклу убить орла, уже пристрастившегося к печени титана, и освободить Прометея. Но, чтобы слово Зевса не нарушилось, он велел приковать кусочек скалы к пальцу Прометея. И все люди тут же подхватили моду носить перстни!

А что было делать Зевсу с Фетидой? Отказавшись иметь от неё сына, он решил иметь от неё правнука и сосватал нимфу своему внуку Пелею, при условии, что тот сумеет побороть её.

Не думайте, что это было легко и просто, ведь нимфа, помимо нечеловеческой силы, демонстрировала превращения в львицу, в змею и в пиротехнические эффекты. Всё же Пелей не поверил в чудеса и не дал нимфе уложить себя на лопатки, а наоборот, уложил её. В результате он получил невесту и подарок от богов – дивные доспехи.

Пышную свадьбу сыграли в пещере Хирона на горе Пелион, где ещё недавно дед спасал внука. Несмотря на отсутствие банкетного зала, на гору слетелись обитатели всего Олимпа! И лишь одну вредную богиню раздора Эриду случайно (или специально) забыли пригласить. А та, не будь дурой, взяла «золотое яблоко» из садов Гесперид (редкий и дорогой в Элладе апельсин) и, вырезав на нём слово «Прекраснейшей», подбросила на столик главных богинь. Что тут началось!

За звание «миссис Олимп» стали сражаться Гера, Афина и Афродита, а судьёй назначили Париса, сына царя Трои. Короче говоря, Афродита выиграла апельсин, посулив Парису прекрасную Елену в обмен на высший бал. Всё это привело позже к Троянской войне, в которой участвовали и Пелей, и Теламон, и их дети. Так кто же родился у Пелея и превзошёл славой отца? Главный воитель ахейцев, герой Троянской войны – Ахилл!

Пока он рос и воспитывался у Хирона, Пелей сводил счёты со старыми обидчиками (Акастом и его женой), завоёвывал их земли и в конце концов отправился на большую войну. Война – не турнир и не развлечение. Он, хоть и не погиб, но потерял сына. Узнав, что у него нет защитника, а мирмидонцы остались у стен Трои, родня Акаста отхватила назад свои владения.

И вот, после войны, Пелей решил съехаться с женой, надеясь, что нимфа сделает его бессмертным. Он ждал корабль внука, чтобы отправиться в плавание. Но тот задержался. «Что я не мореплаватель?» – подумал Пелей, нанял судёнышко и поплыл на встречу с женой сам. Талисман, старое ясеневое копьё, подарок деда Хирона, дрожало в его руке… Увы, мореплавание для Пелея оказалось последним на этом свете… Встреча произошла уже на том.

ИППОЛИТ

Продолжим рассказ о мирмидонцах и вернёмся во времени назад…

Ранее утро осветило зелёные склоны горы Пелион. Лучшее время, чтобы загонять животных – собакам легко брать свежий след.

Пелей вышел из шалаша, построенного на скорую руку, где они с Акастом ночевали. Ему надо держаться на охоте внимательно. Кто знает, как царь в действительности относится к истории мнимого нападения на жену, а также к истории со случайной гибелью на охоте тестя Пелея. «Сплетни! Кругом сплетни и наветы!»

Но на то герой и был сыном мудрого царя Эака, чтобы заранее взвесить и обдумать ситуацию. И он приказал отряду мирмидонцев следовать некоторое время спустя за охотниками к горе Пелион. Ипполит с отрядом прибудут под видом доставки письма от Антигоны.

«С другой стороны, что может приключиться со мной? Напасть на меня Акасту не позволят законы гостеприимства, так он себя на всю Элладу опозорит, да и силёнок справиться со мной у него маловато», – рассуждал Пелей, оглядываясь по сторонам.

Однако ни царя, ни собак не было ни видно, ни слышно. Тогда он посвистел и покричал – собаки не отзывались. Он вернулся в шалаш за оружием и не обнаружил его. В его голове стал вырисовываться коварный план Акаста… Гость начнёт блуждать в лесу, и дикие звери нападут на него. Но тут Пелея словно молнией ударило: какие там звери – дикие кентавры! Он вспомнил, что это место – их обитель, а кто-нибудь из кентавров признает в нём участника бойни на свадьбе царя лапифов. Вначале драка разгорелась между пьяными кентаврами и лапифами, но после того, как кентавры попытались похитить невесту Гипподамию, друзья жениха: Тесей, Пелей и другие герои, вступили в битву и вместе с лапифами сурово побили кентавров. А кое-кому из них даже отсекли носы и уши.

«Они и мне сейчас что-нибудь отсекут!» – подумал Пелей, предчувствуя плохое.

И, как будто в подтверждение его мыслям, вдали послышались топот копыт и неразборчивые гортанные выкрики. Не дожидаясь появления кентавров, Пелей что было сил припустил в гору. Там, за вершиной, начинался крутой скалистый спуск к Эгейскому морю. По скалам тяжёлым кентаврам будет трудно его догонять. Но голоса и крики быстро приближались. Уже камень просвистел над головой Пелея, как вдруг впереди и выше него на полянке возникла фигура кентавра.

«Как они сумели окружить меня? – поразился Пелей. – Но на испуг им меня не взять. Ох, и покалечу я это отребье!»

– Пелей, приветствую тебя! – внезапно раздался красиво поставленный голос, и к возбуждённому погоней человеку подошёл знакомый ему кентавр.

«Да это же Хирон, мой дед» – узнал его Пелей.

– Дедушка – ты меня напугал!

– Что ты здесь делаешь, малыш? Ты хоть и сильно возмужал, бродить в наших лесах безоружному – верх беспечности! Особенно для того, кто недавно сражался с мстительными кентаврами.

– Меня привёл Акаст поохотится, а сам сбежал с моим оружием…

– Вот, возьми это копьё. Оно не самоё мощное, но сделано из ясеня, который защищает от болезней и, предсказывая беду, дрожит в руке.

В этот момент на поляне появилось несколько кентавров, вооружённых копьями. Они, нахмурившись, смотрели на Хирона, отечески положившего руку на плечо человека.

– Отдай его нам! – сказал их предводитель. – Этот человек изуродовал нескольких наших и должен ответить за это.

– То была честная битва, которую вы сами начали, похитив Гипподамию. Пелей – не только мой внук, но и мой гость. Я его вам не отдам!

– Ладно, не нарушай законов гостеприимства. Забирай его в свою пещеру! Но учти, когда у вас закончится вода – он выползет наружу, и мы возьмём его живым или мёртвым!

Медленно пятясь, Хирон с Пелеем отступили к пещере кентавра.

– Неучи и хамы! Они и не подозревают, что в пещере есть вода, запас продовольствия и оружие. Долго же им придётся ждать. Но… подмога нам не помешала бы! Есть кому начать волноваться о тебе?

– Да, мудрый учитель! Моя охрана должно быть уже ищет меня. Как дать им знать, что я здесь?

– Мы зажжем огонь и станем жарить мясо. Дым и вкусный запах приведут твоих разведчиков сюда.

Вскоре костёр запылал перед входом. На нём жарилось оленина.

– Хоть вы и грубияны, но у моей пещеры – все в гостях! Вот вам бурдюк вина, выпейте за наше здоровье, – сказал Хирон своим диким соплеменникам.

Кентавры с радостью откупорили бурдюк и даже стали сражаться за то, кому больше вина достанется.

А Хирон взял лиру и, перебирая струны, начал рассказывать внуку о походе Диониса в Индию, в котором зять Эак и тесть Хирон по-настоящему подружились, а Пелей думал: «Как жаль, что я не учился у Хирона науке и искусству». А затем он обратился к своему деду-кентавру:

– Хочу попросить тебя, мой добрый и умный дед, чтобы именно ты обучал моего сына, если он у меня будет. Согласен?

Не успели они закончить трапезу, как раздались звуки авлоса, древней флейты, воодушевляющие солдат. Кентавры бросили недопитый бурдюк с вином и заняли круговую оборону. Но мирмидонцы окружили их, наставив на них копья, направив стрелы, обнажив мечи. Хирон с внуком укрылись в глубине пещеры.

– Ипполит, я здесь! – крикнул Пелей. Кентавры держат меня в плену.

– Сдавайтесь и немедленно выпустите моего господина, иначе вам – смерть! – скомандовал Ипполит кентаврам.

– Напугал! Все, чьё имя начинается с Иппо или Гиппо – предатели лошадиной породы, мы презираем таких вместе с лапифами! Смерть Гипподамии, смерть Ипполиту, смерть лапифам!

Началось сражение. Засвистели стрелы, полетели копья, блеснула бронза мечей – бойцы вступили в единоборство. Кентавры недолго сопротивлялись. Они были сметены атакой мирмидонцев. Но и те понесли потери. Окровавленный Ипполит лежал на земле.

– Прости Пелей, – сказал он. – Нас задержали дважды. Я привёз тебе письмо Антигоны. Новое письмо. Она сама написала его, отсрочив наш выезд. А в пути нам встретился царь Акаст. Он сказал, что ты намереваешься снова отправиться в Колхиду, и воины на службе тебе больше не нужны. Поэтому Акаст предлагал нам наняться к нему в армию за большие деньги. 

– И вы…?

– Разумеется отказались. Мирмидонцы не меняют повелителя.

С этими словами он испустил дух.

А Пелей развернул свиток папируса и прочёл слова Антигоны:

«Я не могу пережить все те интимные сцены с тобой и женой Акаста, которые она мне в деталях описала. Я ухожу. Увидимся в царстве Аида».

АХИЛЛ – ПАСТЫРЬ МИРМИДОНЦЕВ

Последняя часть нашей трилогии – это история Ахилла, сына Пелея и Фетиды.

Фетида пыталась сделать сына бессмертным всеми очевидными для неё способами. Она то окунала ребёнка в подземные воды, то клала в пламя священного огня, пока Пелей не застал её за этим. Он заподозрил психическую болезнь, забрал ребёнка и потребовал опекунства. Фетида уехала к отцу, а маленького Ахилла воспитывали друг Пелея – Феникс и дед Пелея – кентавр Хирон, обещавший это внуку.

Во время Троянской войны Фетида (как сумасшедшая мать) пыталась укрыть Ахилла от призыва в армию. Его нарядили в женское платье и спрятали меж дочерей знакомого царя. Но хитроумный Одиссей под видом купца предложил девушкам ткани, украшения, косметику и набор боевых ножей. Как вы думаете, что выбрала переодетая? Тут-то её сцапали за гендерные отклонения и отправили на фронт.

Отец отдал Ахиллу свой свадебный подарок – доспехи, выкованные в кузнице Гефеста. За Ахиллом последовало всё войско мирмидонцев во главе с верным старым Спиридоном. Они своей боевой натурой чувствовали, что никогда в жизни ещё не имели такого героического предводителя, и рвались за ним в каждую операцию, как свирепая стая за вожаком.

Но Ахилл вовсе не был вожаком ахейского войска, им был царь Агамемнон, и между героем и командующим неоднократно возникали споры. Порой это приводило к потерям в греческом войске. Троянцы всегда пользовались разладом между греками и нападали на них всякий раз, когда не видели коричнево-бронзовых мирмидонцев в их рядах.

Однажды они добрались до греческой флотилии, и даже подпалили пару кораблей. Спиридон и Феникс умоляли Ахилла возглавить контратаку, Агамемнон сулил богатые дары и наложницу, но Ахилл был непреклонен. Когда же просители с печалью покинули его, он тайно отдал свои доспехи близкому другу Патроклу.

– Спаси корабли и возвращайся. Не иди на Трою, берегись Гектора! – напутствовал он друга.

Спиридон, знавший Ахилла с детских лет, заметил, что тот вскочил на свою колесницу как-то не Ах…, но воинский долг вёл мирмидонца за предводителем в знакомых доспехах.

В тот день мирмидонцы покрошили немало троянцев – спасли греческий флот, но Патрокл забылся в доспехах Ахилла, повёл мирмидонцев к стенам Трои и погиб от руки Гектора.

Напрасно Спиридон пытался защитить Патрокла, судьба героя была предрешена. Умирающий Спиридон отправил плохую весть Ахиллу. Взревел тот как лев и бросился в бой безоружным. Один вид обезумевшего героя отпугнул троянцев. На руках вынес Ахилл с поля боя обнажённое тело Патрокла (доспехи достались Гектору).

Но на следующий день пришёл черёд Гектора, и божественные доспехи ему не помогли. За ночь Гефест по просьбе Фетиды выковал для Ахилла новое оружие, ещё лучше прежнего, и поединок возобновился. Бились герои долго, пока Гектор не понял, что уступает. Тогда он побежал, но Ахилл настиг его и убил.

После похорон и возобновления военных действий Ахилл погубил ещё немало троянских героев, эфиопского принца и царицу амазонок, но стрела Париса нашла его уязвимое место – пятку, и… не стало великого героя.

Когда вожак стада падает в пропасть, то и стадо летит за ним. Так и мирмидонцы один за другим погибали в битвах – и за тело Ахилла, и за город, захваченный при помощи деревянного коня… Но легендарный Ахилл навсегда остался их любимым пастырем и в боях, и в подземном царстве Аида.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

И опять настала весна. Персефона опять уехала на каникулы к матери.

– Снова один! Снова один! – весело напевал себе под нос Аид, как вдруг во дворце засияло, и появился его брат Зевс.

– Надеюсь не помешал? – спросил он.

Аид хотел было соврать, что брат нарушил его печаль по уехавшей жене, но вовремя вспомнил, что под его подземным царством мёртвых находится страшный Тартар, куда попасть по воле Зевса может любой бог.

– Что ты, что ты! В моём возрасте не пристало грустить, когда жена едет к тёще, а не наоборот! Я тебе очень рад. Пиво хочешь?

– О, молодец! Вот что значит лечение Асклепия! Пиво не хочу, ещё не время. Лучше плесни рюмочку «Амброзии».

– Поболтать зашёл или по делам?

– Во-первых, надо подвести итоги нашего проекта «Мирмидонцы».

– У меня – никаких претензий, все души умерших вернулись и привели новых – процентное кредитование выполнено.

– Думаю, что перевыполнено, так они дрались! Но для нас-то проект провалился: лучшего вида для замены человека не нашлось, – подвёл итог Зевс.

– Это только говорит в пользу твоего творения людей, – сказал Аид.

– Не льсти! Я хотел возразить тебе: чего хвалить этих убийц, прелюбодеев и лжецов? Но важная мысль пришла мне на ум: любые отклонения от нормы дают толчок в развитии общества. А скромные, трудолюбивые и честные так и остаются муравьями, не важно, как при этом выглядят. Только не делай из моих слов вывода, что я поддерживаю всё плохое. Нет! Наоборот! Но я лишний раз убедился – для формирования нового нужны противоречия со старым. Диалектика!

А теперь – во-вторых! Кстати, тоже о диалектике. Хочу похвастать своим новым интимным романом, – Зевс загадочно улыбнулся. – Не поверишь! Нимфа Араукана живёт в Чили!

– А где это? – удивился Аид неожиданной возможности расширить свои подземные владения.

– Чили – это страна на пока неизвестном у нас гигантском острове в океане. Там поклоняются богу Зен-Зену.

Теперь Аид был вконец сражён.

– А это ещё кто? – прошептал он с мистическим ужасом.

Зевс подбоченился, горделиво поднял голову и объявил:

– Это – я! Так они меня называют.

А потом решил всё-таки поделиться с братом своими идеями:

– Я думаю начать новый проект. Послать спартанцев к берегам э-э-э… Как же мне назвать этот огромный континент, где неведомо слово немного?

– Может, Мачо? Муча? Мучача? – предложил Аид.

– Нет! Назову как есть – «Много». Отрицание не или нет – это «А» и несколько – это «мерика» (μερίκα). А вместе получаем название – Америка! Как тебе нравится?

Но Зевс уже видел сияющие глаза Аида, одобряющего его новое испытание.